Ворон. Осколки нас

До конца не хотелось верить…

Видел Ее глаза, когда назвал Лизу Лялей, вручив ей эти ебучие золотые сережки. Потому что обещал подарить их той, другой… Самому от себя было тошно. Хотелось выблевать внутренние органы на свои начищенные до блеска туфли. Ведь до сих пор помнил. Всё помнил. До мелочей. Даже спустя столько лет…

Ну, и вишенка на юбилейном торте — блядский танец Левицкого, и то, как Она, явно сдерживая улыбку, наблюдала за его жалкими кривляньями… Реально кино. Еле сдержался, чтобы не у*бать с ноги одному чересчур прыткому Д’Артаньяну…

Поэтому и синячил, как не в себя.

Только мой организм оказался гораздо крепче, чем я о нем думал. Хоть в космос отправляй. А так хотелось отключиться от источника питания…

Припомнил, что перед уходом из кабинета, сунул в карман какую-то дрянь, подаренную нам с братом Левицким несколько месяцев назад после его возвращения из недавнего алко-трипа в Тайланде.

— Забористая дурь, — вспыхнули в сознании слова этого идиота, — вставляет не по-детски.

Несколько раз в жизни я пробовал кое-какие препараты, в том числе и покуривал травку, но чаще всего особого эффекта не наблюдал.

Пробивало на «ха-ха», не более. Поэтому и в этот раз не ждал ничего особенного, надеясь лишь на то, что алкоголь, помноженный на дурь, окончательно вырубит, и я свалю со всех радаров, благополучно отключившись в своем кабинете.

Не раздумывая, я запил розовое колесо вискарем.

Ну, а дальше Артем Александрович забил последний гвоздь в крышку моего психоза. Подсел ко мне этот дьявол и начал докапываться… Лучшего момента, он, конечно, найти не мог. Избыток родственной любви на лицо…

В башке всплыли обрывки нашего «высокопарного» диалога.

— Кирилл, ты че творишь? Совсем ебнулся?

— В смысле? — с явным наездом чуть подался вперед я.

— Ведешь себя как полный неадекват. Кончай бухать. Домой поезжай — проспись.

— Почему это веду себя как неадекват? — не переставая бычить. — Обоснуй?

Схлестнулись взглядами.

Темыч тоже слегка подался вперед. Внешне, как обычно, айсберг, однако по глазам видел — еле сдерживается, чтобы не приложить меня рожей об стол.

— Перед кем обосновывать? Перед слабаком, который творит всякую дичь из-за бабы?

Сука. Брат, называется.

— Ты бы мне еще в самом ресторане стену расхерачил? Отелло несчастный.

Лакал бы дома. Нахера сюда поперся народ смешить?

— Я оплачу тебе ремонт, — чокнулся с ним бутылкой вискаря в воздухе, развязно делая большой глоток.

— Оплати себе лучше психиатра-нарколога, — сухо парировал собеседник.

Заскрежетал зубами. Думал, эмаль сотрется, с такой силой стиснул челюсти, однако нашел в себе силы подняться, заканчивая этот тупой базар."

"Я остановился около стены, наблюдая за жалкими кривляньями недостриптизера Павлуши. Тупая псина.