Ворон. Осколки нас

Тем самым Кощеевым… Интересно, возьмет ли она его фамилию?

Усмехнувшись, я слегка подпрыгнула, пытаясь дотянуться до присыпки, и ощутила, как резко намокло нижнее белье… Но еще рано. Мы столько всего не успели сделать… Дрожащими руками я набрала номер мужа.

— Кирилл, начинается… Приезжай быстрее!

Эпилог

*Десять дней спустя*Артем встретил нас в коридоре и проводил до палаты.

Непривычно было видеть Апостолова не при параде: в спортивном костюме, небритого и с всклокоченными волосами. Я знала, что он круглые сутки проводил рядом с отцом в больнице, забросив все дела.

— Как он? — тихо, чтобы не разбудить Сашеньку, спящего в переноске, спросил мой муж.

— Уходит, — сухо бросил Артем, отводя покрасневшие глаза. — Хорошо, что вы приехали. Он уже заждался."

"Кирилл толкнул дверь в палату, и медсестра поднялась со стула у кровати, поспешив ретироваться. Александр Сергеевич повернул голову, и, каких бы титанических усилий ему это не стоило, встретил нас широкой радушной улыбкой.

— Успели… — я с трудом узнала его голос — таким слабым и безжизненным он казался.

Усаживаясь на стул рядом с отцом, Кирилл судорожно вздохнул, ненадолго зажмурившись.

— Твой тезка — Александр! Прошу любить и жаловать!

Сашенька как почувствовал, начал ворочаться и смешно поджимать губку.

Хоть наш торопыга появился на свет чуть раньше срока, к счастью, это никак не отразилось на его здоровье. Из торгового центра мы отправились прямиком в роддом, где спустя шесть часов беспрерывных схваток произошла главная встреча в нашей жизни.

Мой Воронов Кирилл сам перерезал пуповину нашему ребенку.

— Бать, познакомься с маленьким сержантом! — бережно достав сына из переноски, Кирилл приблизил его к осунувшемуся лицу своего отца.

— Точно, сержант… вон какие кулачки… — тяжело дыша, Александр Сергеевич неотрывно смотрел на внука. — Ну что, сержант, живи по совести! Уважай мамку и папку! А генералу пора на покой.

— Бать… — голос Кирилла сорвался.

Я шмыгнула носом, из последних сил стараясь держать себя в руках.

Вряд ли нашему генералу хотелось видеть, как я развожу сырость. Александр Сергеевич был очень сильным человеком, и даже последние часы своей жизни проводил с достоинством.

— Я хочу, чтобы у вас была большая семья… — свистящий вдох.

Я согласно кивнула, улыбаясь сквозь слезы.

— Береги ее, сынок, — Александр Сергеевич адресовал мне взгляд, полный благодарности и любви, а потом так серьезно посмотрел на Кирилла.

— Бать… — передав мне Сашеньку, он сел на корточки перед кроватью, стиснув бледные дрожащие ладони отца.

— Не вздумай больше меня оплакивать, Кирилл. Тебе и одного раза хватило.