Ворон. Осколки нас

 — Ведь, как бы там ни было, это важная страница моей жизни… Первая безумная любовь. Через несколько дней я снова пришел в тату-салон… Мы долго рисовали эскиз… На спине — потому что ты вставила нож мне в спину, задев сердце. Раскурочила его к херам… Остались одни осколки. Ты — мой черный лебедь. Лебедева Алина. Вот такая у нас с тобой на грани помешательства любовь.

— Раздень меня, Кирилл, — попросила тихо, оставляя на его шее влажный след от своих губ.

Чуть отстранившись, словила жаждущий мужской взгляд. В нем было столько нескрываемого обожания и любви, а ведь я так до конца ему и не открылась…

Призывно выгнувшись, позволила Кириллу избавить меня от футболки, оставшись в простеньком белом бюстгальтере.

Адреналин в крови подскочил до критических значений… Сердце вытворяло что-то немыслимое в груди.

— Лебедева… — нагло пожирая потемневшим взглядом. — Я тебя сдохнуть как хочу…

Я расстегнула бюстгальтер, медленно стягивая лямки вниз, позволяя предмету одежды упасть к моим ногам.

Кирилл шумно сглотнул, осматривая мое обнаженное тело маниакальным взглядом.

От животного выражения на дне его огромных зрачков в ложбинке выступила испарина. Звук в миг отяжелевшего дыхания жениха ласкал слух.

Я дико волновалась, однако чувствовала себя уверенной, как никогда. Мягко сжав грудь, осторожно потянула за соски, хотя они, итак, стояли торчком. А после, в надежде привлечь его внимание, провела кончиком указательного пальца под левой грудью.

Что-то в выражении лица Кирилла изменилось. Немой вопрос пронесся в его расфокусированном ошалелом взгляде вместе с фантомными болями потерянных пяти лет…

— Алина…? — его голос надломился.

Карие глаза разрывались между аккуратной татуировкой воронового крыла под сердцем и моим лицом.

— Ты все-таки её набила? Да? — до хруста сжимая челюсти.

Открыла рот, но из него не вылетело ни звука, заметив самые настоящие слезы в уголках его глубоких карих глаз.

Кирилл резко отвернулся, однако то, что я увидела, пролилось целебным бальзамом на искалеченную душу.

— Конечно. Я же любила тебя, — погладила его по заросшей скуле.

 — И до сих пор, как видишь, люблю. Может, хватит уже тормозить? — взяла его ладони в свои, бесстыдно накрывая ими грудь.

— Лебедева… — задыхаясь. — А я тебя сдохнуть, как… люблю… — уложив меня на спину, устроился сверху, некоторое время, молча, разглядывая тату.

Однако штиль этот продлился недолго…

Обхватив один сосок губами, Кирилл принялся перекатывать второй между шершавых пальцев. Нацеловывал, попеременно втягивая их в рот.