0
0— Одной из… пострадавших, между прочим, нет восемнадцати лет. Уголовно наказуемо, между прочим. По нашим, советским законам.
— А Нина сказала, что ей двадцать… — вздохнул молодой парень, который на восемнадцать тоже откровенно не выглядел.
— «Ей было семнадцать, но выглядела она на все восемнадцать», — ядовито произнёс полковник.
— Так давайте их имперцам выдадим, — с прохладцей предложил Вяземский, окидывая троицу своим фирменным препарирующим взглядом. — Что там у них за это полагает? Руки вряд ли будут рубить, прочие причиндалы — тоже навряд ли… Каторга? Ну, пяток лет кайлом на каменоломнях помашут — может чего и сообразят… Или, может, их в гарнизонный суд? Поедут в колонию, берцы нам шить будут…
— Эти нашьют, как же, — фыркнул Кравченко.
— А можно их в штрафную роту отправить, — продолжил Сергей. — Нам тут как раз пару шверпунктов Тёмных предстоит сковырнуть… Вот и пойдут в первых рядах на отравленные мечи и боевые заклинания…
Троица синхронно сглотнула.
Вяземский неприятно улыбнулся.
Предварительной договорённости с полковником у него не было, но он уже понял, что ему тут отводилась роль «злого полицейского».
— Майор вот интересные вещи предлагает, — покивал Кравченко. — Может, так и сделать, как думаете?
Провинившиеся замотали головами.
— Ты смотри — не хотят! — полковник деланно изумился. — А что мне тогда с вами делать?
— Понять… И простить? — неуверенно вякнул белобрысый крепыщ. Тоже молодой. Да и вообще вся троица была явно из свежеиспеченных контрактников, которых оставили после срочки в армии из-за Владимирского инцидента.
— Тоже мне Александр Бородач!
— Потерянное поколение — даже классику уже не знают… — вздохнул Кравченко и неожиданно рявкнул, — И почему небритый⁈ Вам втащить, что ли⁈
Троица промычала что-то малоосмысленное, отдалённо похожее на оправдания.
— Ещё предложения будут? Более конструктивные.
— Ну тогда так, братцы-кролики, — полковник кровожадно улыбнулся и потёр руки. — Слушайте, мой приказ. Сейчас идёте в располагу — моетесь, подшиваетесь… А, подшив же нет больше… Тогда не подшиваетесь. Но бреетесь! Обязательно. Экипируетесь в офиску, со всеми шевронами, значками и знаками различиями. Медали у кого-нибудь есть? Хотя, откуда у вас…
— У нас и офиски-то нет, тарщ полковник…
— Значит придётся купить, украсть, родить — неважно.
— А, может, не надо нас старосте сдавать?
— Цыц! Я ещё не договорил. Значит, едем сдавать вас старосте, у которого вы будете просить руки его ненаглядных дочурок.
Вытянувшиеся лица провинившихся изрядно повеселили Вяземского, но он уточнил:
— Товарищ полковник, а как же запрет на связи с местными?
— Политика партии изменилась, — поморщился Кравченко.
