7
0
— Говори, что нужно сделать?
Решила не зацикливаться на странных высказываниях Гроссо. Просто она счастлива, вот и других стремится осчастливить.
— Купите к первому сентября школьную одежду старшим? Я скину адрес магазина и вариант формы, утвержденный комитетом. А то вдруг всё расхватают в последние дни, когда мы вернемся.
— Без проблем, сделаем, — не увидела никакой сложности в просьбе.
— Вот и прекрасно, — услышала радость в голосе подруги. — Кстати, не волнуйся, Давид тебе поможет, — добавила она как бы между делом.
— Зачем? — офигела от предложения.
— Чтобы одной в торговом центре не разрываться между тремя непоседами, — последовал четкий ответ.
А на заднем плане уже Алекс поддакнул: «Я Даву всё написал».
Только открыла рот, чтобы возмутиться и назвать тысячу и одну причину для отказа, как со мной поспешили распрощаться, сославшись на необходимость бежать и кормить близнецов.
Шум в коридоре привлекает внимание, и я выныриваю из воспоминаний.
— Привет, давно вернулась? — хриплые нотки в голосе Давида и его немного взъерошенный после сна вид меня очаровывает.
До чего же он классный в расстегнутой на несколько пуговиц рубахе, с отпечатком подушки на щеке и взлохмаченными волосами, причесанными пятерней.
Безумно хочется подойти поближе, вдохнуть древесно-цитрусовый аромат, ощущаемый так обалденно только на нём, зарыться пальчиками в густые темные пряди, заставить немного наклониться и, привстав на носочки, дотянуться своими губами до его…
У-у-у! Котова, слюни подбери, пол закапаешь!
Просыпается внутренняя язва, про которую успела счастливо забыть.
— Кх, — сглатываю, с трудом отводя взгляд в сторону и вспоминая, о чем меня спрашивали. — Э-э-э, нет. Час назад… Два… Я тут…
— Понятно, — улыбается Цикал как-то подозрительно довольно. — А мы смотрели Фиксиков и заснули под шум дождя.
— Я видела, — киваю, прячась за ресницами.
Ни за что не признаюсь, что успела сделать снимок.
— Что готовишь? Тебе помочь?
Слышу, как Давид приближается, а затем чувствую, как затылка касается его теплое дыхание, когда он останавливается за спиной.
Мурашки бегут по коже, и я выпрямляюсь сильнее, ощущая, как тело деревенеет. Он слишком близко.
Непозволительно.
И явно меня разглядывает.
Понимаю, что накручиваю себя, но скольжение его темного взгляда по рукам, плечам, шее, спине… я его чувствую, словно прикосновения.
Очень хочется обернутся и попросить отойти, еще лучше — подняться к детям, которые устроили очередные догонялки наверху, судя по топоту, и дать мне прийти в себя. Выдохнуть, расслабиться. Потому что оставаться спокойной в такой ситуации совершенно невозможно.
