7
0
Чтобы не рисковать, вчера в обеденный перерыв пошерстила в интернете статьи про крещение и то, что требуется от крестных во время таинства. Изучила всё вдоль и поперек и подготовилась так, как смогла. Выглядеть глупо перед посторонними или переспрашивать, если вдруг в волнении что-то прослушаю, очень не хочется.
— А платок не забыла? — уточняет Юля.
— Взяла. В машине лежит.
— Ага, правильно. Блин, и мне надо его взять, — кивает подружка, вновь начиная паниковать и нарезать круги вокруг кухонного островка, вместо того, чтобы заваривать себе чай с молоком.
— Эй, дорогая, — ловлю ее, когда собирается пролететь мимо меня. — Выдохни. И расслабься. Вообще-то, я два взяла. Просто на всякий случай. Так что всё будет хорошо.
— Да? Отлично, — хмурится и одновременно успокаивается Гроссо, а потом спохватывается. — Подожди. Так где всё-таки Амина?
Эх, Соня-Соня.
Улыбаюсь и качаю головой.
Действительно, мамочка-наседка, переживающая о каждом ребенке.
Интересно, а я также бы себя вела, будь у меня не только дочка, а еще несколько деток?
Думаю, да.
Хотя, вот ребята в отпуск укатят, и будет мне двухнедельная тест-проверка."
"Трое сорванцов, обожающих проделки, это тебе, Котова, не хухры-мухры.
— Так вон она, во всю с твоими старшими носится, как обычно, — указываю подбородком на свою кудрявую непоседу, выглянув в окно. — А до этого с Давидом разговаривала. Вот и задержалась.
— Э-э-э, с Цикалом? Амина? — замечаю, как красивые брови подружки взлетают вверх. — А-а? О-о! Но…
— Сонь, — с тяжелым вздохом отставляю чашку кофе, из которой успела сделать всего глоток, цепляю Гроссо за руку и утаскиваю к диванчику.
Сажусь сама и тяну следом ее.
Такие новости лучше озвучивать, имея опору под попой.
Еще раз тяжело вздыхаю, потому что новость сейчас вовсе не ко времени, а также потому, что чувствую за собой вину. И причин несколько. Что не рассказала ей раньше. Что посчитала, так будет лучше. Что не смогла довериться и хранила секрет в одиночку.
— Давид — отец Амины, — выпаливаю, не давая себе времени на подготовку и поиск сотни причин в очередной раз промолчать. — Прости, пожалуйста, что не сказала раньше. Мне… Я…
И всё…
Комок в горле не дает продолжить, да и не знаю, что там должно следовать после этого пресловутого «я».
— Прости, ладно? — повторяю вновь и заглядываю в глаза единственной подруги, боясь увидеть в них разочарование или боль от предательства, но…
— Юлька, мартышка ты моя любимая, — Гроссо шмыгает носом и притягивает меня в свои объятия. — Вот как познакомились, сразу поняла, что ты характером очень напоминаешь мне сестру-близняшку. А сейчас в этом лишний раз убедилась.
