2
0
Когда волшебные руки искусно творят райское безумие, двигать не хочется от слова «совсем».
— То, что она отличается от моей. И у Амины нужно непременно сменить, а еще прочерк в свидетельстве о рождении исправить. Пожалуйста.
— То есть, это ты мне так предложение делаешь? — уточняю, все еще пребывая в неге.
Я не дергаюсь, не вскидываю голову, сверкая округлившимися глазами. Не открещиваюсь от предложения и не сбегаю, сверкая пятками. Я даже его не игнорирую, как делала неделю назад.
А просто лежу и кайфую под волшебными руками, продолжающими втирать крем от солнца. А какой смысл дергаться, если сама для себя все уже разложила по полочкам, сделала выводы и приняла решение?
Никакого.
Но подразнить немного хочется.
— Предложение между делом, пока мажешь спину? Без цветов, без кольца, без шампанского? — перечисляю, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться от собственной смелости или наглости…
А что, нужно же проявить свой характер в полной мере, чтобы знал, кого замуж зовет. Это я раньше тихой мышкой была, но пока жила эти годы самостоятельно, все же сумела отрастить зубки, пусть и небольшие.
— Без проблем, родная, сейчас все будет, — спокойно выдает Давид, целует меня в плечо и уходит.
Приподнимаюсь на локтях, с любопытством ожидая развития событий. И лишь удивленно хлопаю глазами, когда замечаю, как перешептываются о чем-то два заговорщика, а после оба скрываются в доме.
И чуть позже возвращаются. Один с цветами, тремя бокалами и бутылкой… детского шампанского, а вторая со своим обожаемым рюкзаком с медвежонком.
— Юля, выходи за меня замуж, — совершенно серьезно произносит Цикал.
Опустившись на корточки, он открывает коробочку, которую ему достала из мешка Амина, и демонстрирует идеальное кольцо.
Ну ничего себе заявка на победу, Котова, а эти двое отлично спелись.
Оживает моя внутренняя язва, про которую успела позабыть.
Шикаю на хулиганку и, прочистив горло, обращаюсь к Амине:
— Дочь, достань, пожалуйста, мою цепочку.
Теперь уже удивляется Цикал. Но молчит.
Я же хочу показать ему одну вещь, с которой не расставалась все эти годы и, не снимая, носила вместо кулона на цепочке.
— Мое кольцо? — сипло уточняет Давид. — Ты его не выкинула?
— Не смогла, потому что мне его когда-то подарил любимый человек, — признаюсь, пожимая плечами.
И вижу, как ярче разгораются искры в темно-карих омутах.
Да, я призналась в своих чувствах, открылась, и Давид это услышал и понял.
— Я люблю тебя, родная, — губы обжигает короткий жаркий поцелуй, — и тебя люблю, мое сокровище, — следующий поцелуй достается Амине, заливающейся смехом и обнимающей нас обоих."
"— Значит, теперь вы поженитесь, а я буду подружкой невесты? — выдает кудрявое чудо, стоит первым бурным эмоциям немного утихнуть.
— Конечно, будешь.
