0
0— Извини, Тодд, сегодня сумасшедший день… В сопровождении Элис Уэйкфилд в комнату вошел Уинстон Эгберт.
— Вы, конечно, знакомы?
— Разумеется. Привет, Уинстон.
— Привет, Тодд. Здорово мы устроились, а? Ведем на бал красавиц Уэйкфилд! Ух! Вот это я понимаю!
Тодд и Уинстон стояли посередине гостиной и ждали, когда появятся Элизабет с Джессикой. Оба сменили привычные джинсы и футболки, в которых ходили в школу, на отутюженные брюки, спортивные пиджаки и рубашки с галстуками.
Элизабет первая появилась на площадке, Тодд и Уинстон оба не отрывали от нее глаз, пока она спускалась по лестнице.
Уинстон все поглядывал наверх, как будто ждал появления еще кого-то. Потом почти упал к ногам Элизабет, раскинул руки и, глядя на нее снизу вверх, громко воскликнул:
— Я умер! Умер и попал в рай! Поднявшись, он низко поклонился:
— Ваше высочество принцесса Элизабет, вы совершенно… совершенно… да, вот именно, Лиз Уэйкфилд, вы — само совершенство!
Элизабет смеялась так старательно, что чуть не заплакала:
— Уин Эгберт, ты просто сумасшедший! Если ты рассмешишь меня до слез и у меня потекут глаза — ты у меня получишь! Это уж точно получишь!
Элис Уэйкфилд улыбалась той особенной улыбкой, какой улыбаются матери, когда их ребенок счастлив.
Только Тодд Уилкинз не улыбался. На его лице попеременно отражались то злость, то печаль.
Джессике, которая не видела эту сцену, но прекрасно слышала, тоже было не до улыбок.
— Моя прекрасная леди, карета подана, — проговорил Уинстон, с поклоном открывая дверь.
— Я так и знала, — рассмеялась Элизабет. — Ты повезешь меня на бал в тыкве.
Уинстон, хихикая, вышел за ней на улицу.
— Ты почти угадала, — сказал он. — Она оранжевая и не слишком-то быстро ездит.
Он подвел ее к маленькой двухместной машине ярко-оранжевого цвета, припаркованной у тротуара. При виде ее оба расхохотались.
Когда за ними захлопнулась дверь, Элис Уэйкфилд все еще смеялась.
— Ну и парочка — просто нечто, правда, Тодд? — сказала она.
— Угу, нечто, — ответил он несчастным голосом.
И тут наконец появилась Джессика. Она выглядела сногсшибательно. Голубое платье с тонюсенькими лямочками и широкой юбкой подчеркивало ее изящную фигурку и открывало великолепные ноги.
— Здравствуй, Тодд, — проворковала она, и ее губки дрогнули в очаровательной улыбке.
— Привет, Джес, — сказал он.
