Сентиментальная история

 — Клянусь вам, это никогда больше не повторится! — И она вприпрыжку побежала домой.

— Да уж постарайтесь! — крикнул он ей вслед. — Держитесь от Рика Эндовера подальше. И чтоб я вас у «Келли» больше не видел. Запомните, Элизабет, второй раз я вам не поверю.

— Подождите, но я… — Она хотела сказать, что ее зовут не Элизабет. Теперь, когда все опасности позади, ей стало стыдно, что она выдала себя за сестру. Но полицейская машина уже скрылась в темноте.

Джессика шла, не чуя под собой ног от радости, и не заметила девушку, проходившую мимо с маленьким черным пуделем на поводке.

Вполне возможно, она не узнала бы ее, даже столкнувшись с ней нос к носу. Это была Кэролайн Пирс, которая жила через три дома и тоже состояла в «Пи Бета Альфа». «Какое счастье, уговорила все-таки полицейских», — подумала Джессика и как на крыльях взлетела по ступенькам своего дома.

Кэролайн Пирс тоже спешила домой — там, в ее уютной спальне, ее ждал белый телефон, который служил главным источником сплетен школы Ласковой Долины.

Элизабет выглянула из окна своей спальни посмотреть, какая погода. Так она и думала. Утро теплое и солнечное, как почти всегда в Ласковой Долине.

«Ну почему бы дождичку не покрапать, когда на душе так грустно? — с горечью подумала она. — Ничего, Лиз, — сказала она себе сурово, — держись. Если Тодду больше нравится Джессика, значит, так тому и быть».

Элизабет окинула взглядом комнату. Ее убежище. Она сама выбирала для нее обстановку. Пол покрыт почти белым ковром, стены кремового цвета, в тон им кровать и туалетный столик. И еще два зеркала: маленькое над столиком и большое, в полный рост, на двери. Вдоль одной стены — шкафы с резными дверцами.

Вместо обычного секретера Элизабет поставила у себя массивный четырехугольный письменный стол. На нем пишущая машинка, справочники, стопки бумаги, а посередине — керамический стаканчик с карандашами и ручками. Прямо над столом — театральная афиша с Джейсоном Робардсом в пьесе «Душа поэта». Ей никогда не стать таким прекрасным писателем, как Юджин О'Нил, но афиша превосходная, а она, в конце концов, тоже кое-что пишет.

Элизабет с вожделением посмотрела на шезлонг — единственный предмет роскоши в комнате, она откопала его в комиссионке и обтянула мягким светлым бархатом.

Что, если забраться в него с ногами, свернуться калачиком и пролежать так весь день — или даже всю жизнь? Взгляд ее упал на часы, стоявшие на тумбочке рядом с кроватью. «О боже, только не это! — подумала она. — Я не только несчастнее всех, но еще и двойку по химии получу, если пропущу контрольную у мистера Руссо!»

Она схватила рюкзак с книгами и выскочила из комнаты, чуть не сбив с ног Джессику, которая только что вышла из своей спальни.

— Лиз! — вскрикнула Джессика.

— Извини, Джес.