3
0Он волновался, всем существом своим чувствуя, что со мной происходит. Хороший парень Сергей!
И тренер тоже. У него запали щеки и ввалились глаза. Он нервничает, пожалуй, не меньше меня. От его напускной суровости не осталось и следа. Он готов отдать мне свое сердце, руки — все, лишь бы мне было легче.
Горячая волна хлынула в грудь и закружила меня. Они стояли рядом, мои друзья. Они подпирали меня своими плечами. Я закрыл глаза, чтобы собраться и забыть волнение.
Прикосновение к железу бросило меня в другой мир. Я с наслаждением, даже с каким-то восторгом захватывал руками гриф. Крепче и крепче. Это был прекрасный мир мгновенных движений, гудения мускулов и счастья. В этом мире не было сомнений...
Дела задержали Валентина Дубовицкого. Конечно, он мог бросить все и улететь с командой, но в таком случае научная работа печаталась бы через два года. Он и так достаточно испытывал терпение издательских работников, постоянно сдвигая срок сдачи книги.
В Милане бушевали спортивные страсти, а он сутками просиживал в институте. Американец Арнольд Громли, его противник на чемпионате, явно уступал в силе. И он не особенно строго выдерживал спортивный режим.
...Дубовицкий прослушал спортивные новости и выключил приемник. За окном стоял редкостный для октября вечер, теплый и сухой. Бегали внизу автомобильные огоньки и расходились прочерченные пунктирами фонарей улицы.
«Вот и все. Книгу сдал», — подумал Дубовицкий, любуясь красивым видом. На душе сделалось грустно. Книга была его второй жизнью.
Он вытащил из стола бутылку сухого вина и сигареты. Дубовицкий не курил и не пил, самоотверженно преданный спорту. Но всегда держал в запасе и то и другое. В основном для друзей, а перед соревнованиями и для себя. Казалось, вопреки здравому смыслу. Но в вечера с тягучим волнением немного вина и легкая сигарета хорошо отвлекали.
Дубовицкий выпил и не спеша закурил. Открыл английский журнал. Журнал передал знакомый корреспондент, накануне прилетевший из Лондона. Прочитал перевод: «Два откровенных претендента на золотую медаль. Советский чемпион Дубовицкий и американский силач Эдди Беттигер, ветеран тяжелой атлетики». На снимке, ловко составленном из двух различных фотографий, Дубовицкий и Беттигер стояли друг против друга в позах людей, готовых ринуться в драку.
— Значит, Эдди Беттигер, — сказал Дубовицкий вслух. Отнюдь не радостным известием для него явилось участие в чемпионате прославленного американца. — Не гадал с тобою встретиться. Значит, Громли — подставная фигура. И мне приготовили Беттигера. Я совсем не знаю твоих возможностей. Ты не выступал почти пять лет. Тогда я был сильнее, но в спорте это не гарантия. Ты хитер и осторожен — знаю. Ты зря не сунешься. Для тебя нет иной жизни, кроме спорта и побед.
