Третье правило дворянина

К тому же Владыкин был далеко не дурак, поэтому сам прекрасно знал, о чем я могу говорить, а что его совсем не касается.

— Ты где в Москве жить будешь? — спросил он, когда я более-менее закончил свой рассказ. — Если что, у меня есть там квартира. Правда она немного поменьше, чем та, в которой ты живешь сейчас, но зато находится почти в самом центре и ремонт там тоже отличный. Так что — милости просим.

— Владыкин, у тебя что, в каждом городе по квартире? — не удержался я от вопроса.

— Ну не в каждом, конечно… Но в некоторых городах имеются. Вот в Москву, например, отец или я часто по разным вопросам мотаемся, так что она там просто необходима.

Это намного удобнее, чем в гостинице, — объяснял он мне словно малому ребенку. — Можно заранее позвонить домработнице, которая приготовит нужный костюм, да и вообще…

— Что ты мне объясняешь, будто я сам не понимаю? — я подлил нам еще вина, чокнулся об бокал Михаила, выпил почти половину и подмигнул ему. — Не нужна мне там квартира, Император мне дом выделил.

— Вот как? Поздравляю, — граф отсалютовал мне бокалом вина. — Что за дом?

— Не знаю еще. Сам хочу на днях слетать на денек, посмотреть, что там к чему.

Может быть слуг каких-нибудь нанять нужно или еще что-то такое — прямо еще одна головная боль.

— Ничего страшного, это приятные хлопоты, — заверил меня Владыкин. — Чем больше слуг придется нанять — тем лучше.

— Это еще почему? — не сразу понял я ход его мыслей.

— Как почему? Много слуг значит, что дом большой, а это хороший сигнал лично от Императора. Следовательно, ценят тебя, если в курятнике каком-нибудь не селят.

— Вот ты карьерист Миша, — усмехнулся я и хлопнул его по плечу. — Ты вообще думаешь о чем-нибудь, кроме очередного повышения?

— Редко, — ответил он.

 — И тебе советую почаще об этом думать, иначе сожрут тебя в Москве. Столичные волки позубастее местных будут, там лицом лучше не щелкать.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого жрать будет, — сказал я и допил вино.

— Что будешь на личном фронте делать? — спросил он и откусил кусочек сыра. — Таганцева знает уже о переводе?

— Неа, — мотнул я головой. — Пока не знает.

— Так что же ты, ваше сиятельство, так и уедешь, ничего ей не сказав? — он удивленно поднял бровь.

— За кого ты меня принимаешь? Конечно нет, — я налил нам еще вина.

 — Сказать нужно обязательно. Этот наш с ней разговор станет последним.

— С чего ты взял? Вдруг она с тобой засобирается ехать?

— Не засобирается, — хмыкнул я. — Ты что, Таганцеву не знаешь? Она здесь на хорошем месте сидит, а карьера для нее это все.

— Правильно делает, между прочим. Она же не может все бросить и с тобой рвануть неизвестно куда. Дура будет если скажет, что с тобой хочет поехать.

— Вот сейчас как-то неприятно было, — сказал я и притворно нахмурился.