6
0Голова зверюги огромная, и, пожалуй тоже далека от медвежьей, хоть и напоминала отдаленно. Когда он раскрыл пасть и заревел, я отшатнулась, но тут же уперлась во что-то твердое позади и увязла, будто муха в паутине.
Меня сковало оцепенением, как во сне. Я не могла пошевелиться, беспомощно раскрыв глаза на приближавшееся чудовище. Все происходившее казалось бредом. Ужасным, как плохой наркоз, в тумане которого беспомощно вязнешь.
Когда послышался выстрел, мне показалось, что взорвалась бомба. Я взвизгнула, а чудовище взревело, мотнув головой.
— Лара, на выход! — заорал Ярослав, обходя операционный стол.
Он держал в руках оружие и целился в монстра. А когда тот кинулся, бросился ко мне и сгреб в объятья, закрывая собой. Послышался пронзительный звон лотков и инструментов и грохот стола. Приборы, все это время исправно отсчитывавшие жизненные показатели пациента, взвыли, а я обнаружила, что Князев тащит меня под руку вдоль стены. Только взгляд был прикован к ужасу, творившемуся за широкой спиной Ярослава — зверюга вытаскивала окровавленную лапу из пациента и… улыбалась! Скалила огромные зубы!
— Господи! — всхлипнула я.
— На выход! — прорычал Ярослав в ухо, толкая меня к проему, усыпанному стеклом.
А дальше случилось много всего разом. С одной стороны в предоперационную вбежала куча охранников с Львом Давидовичем во главе, а с другой на нас с Ярославом кинулся монстр. Я сдавленно закричала, чувствуя, как Ярослав с силой отталкивает меня от себя, а сам кидается на монстра…
…выпустив собственные клыки и когти.
И впивается ими в морду чудовища.
Последнее, что я осознала — мне очень больно и жутко страшно умереть. А дальше — темнота.
В смотровом повисла гнетущая тишина. Я смотрел в стенку, временами стискивая зубы от боли. Алан невозмутимо накладывал мне швы на плечо.
— Следи за капельницей.
— Иди ты в жопу! — огрызнулся бессильно я.
— Не дергайся! Рука тебе еще понадобится.
— Зато тебе уже нет, — мстительно парировал я.
— Зато ты будешь последним, кого я оперировал, — спокойно пожал он плечами и размял шею. — Не дергайся. И ты знаешь, я не мог отказаться.
— Не начинай эту песню заново!
Двери смотровой открылись, и внутрь вошел глава диагностики вместе со Львом. Я вцепился взглядом в первого, игнорируя второго. Диагност понял меня правильно и не заставил ждать:
— Ярослав Сергеевич, Лариса Дмитриевна стабильна. У нее легкое сотрясение. Полную диагностику еще проводим. В себя пока не пришла, но это седатики…
— Я скоро подойду, — перебил его я.
— Сделайте ему томографию головы, — вставил Азизов.
— У тебя есть претензии к моей голове? — ощерился я.
— Не шевелись, я сказал! И да, я видел на камере, как ты влетел затылком в стенку операционной…
Головой меня действительно приложило не слабо.
