6
0Мне это тоже на твой мобильный записать?
— Не надо! — закатила она глаза, поднялась и обошла меня, направляясь в душ. — Полотенца там есть?
— Есть. Я за ужином.
Я оделся и направился в кафетерий. Когда вернулся, Лара обнаружилась в спальне. Она сидела в полотенце, сложив ноги по-турецки, и казалась опустошенной.
— Знаете, когда я получила это предложение, не рассчитывала особо ни на что, — заговорила она тихо, глядя в стенку. — Наверное, все логично. Надо было бороться за свое право быть той, кто я есть. А я сдалась. Всем. И вам — тоже.
Я подкатил тележку к кровати и достал бутылку вина с нижней полки.
— Есть обстоятельства, с которыми невозможно бороться. Мы все имеем право быть слабыми. Это нормально — сдаваться. И никакая твоя жертва не гарантирует, что ты чего-то добьешься, соглашаясь на нее. Иногда ничего не делать правильнее.
Она взяла бокал из моей руки и сделала большой глоток.
— Я уволюсь завтра, — тихо сообщила, облизав губы.
— Сначала подпишешь новый контракт с клиникой.
Она устремила на меня растерянный взгляд.
— Бесит, что вы решаете за меня. А еще бесит ваша непонятность. То рычите, то поощряете грязные слухи, то… секс…
— Ты должна оперировать, — я взял свой бокал и посмотрел на ее упрямый профиль. — Ты прекрасный хирург, Лара.
— Еще и восхищаетесь.
— Я тобой восхищаюсь, да. Ты одинаково великолепна как в операционной, так и в моей постели. И ты тоже меня бесишь. — Я потянулся к ней своим бокалом, делая попытку приручить. — За тебя.
Успешно. Она высекла мелодичный звон и залпом допила вино.
— Стейк, — протянул я ей тарелку.
Лара продолжала слушаться — устроилась с едой на краю кровати и принялась с аппетитом есть, а я смотрел на нее. Мне она нравилась. Даже слишком. Лара вызывала голод и будоражила тем, что, несмотря ни на что, осталась полной жизни и сопротивления. В отличие от меня.
— А чем ты занималась эти два года?
Сначала мне подумалось, что она не ответит. Она посидела, раздумывая, и протянула мне пустой бокал:
— Боксом. И консультированием в частных клиниках. — Она подняла на меня взгляд. — Я никому не рассказывала, почему перестала оперировать. А когда вы спросили, почему-то рассказала…
— Я не пользовался этим сегодня.
— Мне кажется, что вы все же психопат. И хорошо понимаете психологию людей. За вас. — И она подняла бокал в воздух. — Но секс с вами был очень хорош…
— Надо было принести бурбон, — усмехнулся я.
— Я вам надоела? — улыбнулась она.
— Нет, но, может, начала бы называть меня на «ты»?
— Почему ты работаешь в этой клинике, хотя очевидно не хочешь здесь находиться?
— Я отрабатываю одну услугу, которую однажды оказал мне Азизов.
— Что за услуга могла стоить свободы выбора? — удивилась она.
— Донорское сердце вне очереди.
Лара смотрела на меня некоторое время молча.
