6
0Я улыбнулся под маской:
— Отличная работа. Я зашью.
— Можно я? — вдруг попросила она и посмотрела на меня серьезно.
— Хорошо, — посторонился я, хмурясь.
Она что, все же не собирается принимать мое предложение о работе и решила наработаться в последний раз? Ну что за женщина?! Я скрипнул зубами и вышел из операционной. Ладно, разберемся.
На часах — далеко за полдень. Скоро вторая пересадка. А мне нужно посмотреть в глаза одному бывшему другу и потребовать соблюдать договоренности. Я предупреждал, чтобы Алан отпустил Лару, если та соберется уйти. Так какого хрена он ее снова подставляет?
А еще я хотел увидеть «медведя», которого предстоит завтра вскрыть. Только волею случая все сошлось в одной точке — и Азизов, и «медведь».
— Ну как продвигается? — вопросил он, стоило мне объявиться в палате донора.
От основной части палаты нас отделяло звуконепроницаемое стекло. Азизов стоял, сложив руки на груди и всем видом являя озабоченность.
— Ты какого черта не отпустил вчера Лару? — потребовал я без прилюдий.
Захотелось схватить его за загривок и впечатать пару раз в стекло. Но я лишь отстраненно отметил эту необычную агрессивную реакцию и встал рядом с Аланом, устремляя взгляд на пациента. Он почувствует мое недовольство на зверином уровне —пока что этого достаточно.
— Она нужна тебе, — заявил он неожиданно.
— Она нужна тебе. Не надо делать из меня идиота.
— Да, и мне она тоже нужна, потому что у тебя завтра тяжелая операция…
— Если не подпишешь сегодня ее заявление на увольнение, завтра у тебя не будет ни меня, ни ее.
— Ты в себе? — усмехнулся он, поворачивая ко мне голову.
— А ты? — Мы скрестились взглядами. — Ты продал за деньги все, а теперь торгуешь чужими жизнями и оправдываешься суровыми законами бытия. Только эти законы делаем мы сами. И не нужно мне говорить, что выбора у тебя не было.
— Выбор у нас у всех один и тот же, — понизил он голос. — Я выбрал быть зверем.
— Жалкое оправдание, — усмехнулся я презрительно. — Я не буду оперировать «медвежье» сердце, если в операционной будет Лара. И хрен ты меня потом натянешь на договор. Тут столько нарушений условий, что я с тебя еще и компенсации выжму в довесок. Это если тебя не сожрут заживо за мой отказ.
— Так и тебя сожрут! — потерял он самообладание.
— Мне плевать, Алан. Давно, — зло усмехнулся я ему в глаза. — Все, что меня тут держит — адреналин. Он немного обезболивает чувство моей потери. Но нет ничего надежнее вечной гарантированной анестезии. Хочешь попугать меня смертью? Попробуй.
Я не стал наслаждаться его проигрышем. Мы порычали друг на друга, как звери, и он признал поражение. Сегодня он подпишет заявление Лары на увольнение, а у меня одной большой проблемой станет меньше.
