3
0— Ярослав просит одежду…
Вскоре Ярослав уже направлялся к машине, находу застегивая ремень на джинсах.
— Значит, не «белый и пушистый»? — усмехнулся он, глядя на меня обезоруживающе.
Я покаянно всхлипнула и шагнула к нему, а он спрятал меня в объятьях.
— Я справилась, — постановила шепотом.
— Умница. Но я не сомневался.
Вера улыбался рядом, поглядывая на нас. Но тут к машине вышел большой пес, и я вжалась в Князева сильнее. Собака была как из детского фильма «Бетховен» — такая же большая и бело-рыжая. На ее спине был пристегнут рюкзак.
— Питер, — вздохнул Вера и опустился на корточки, а собака упала на пузо и виновато прижала уши, виляя хвостом, — мы же договорились. Я вернусь завтра…
— Может, возьмем его с собой? — предложил Ярослав.
Вера глянул на машину, потом на пса.
— Ну, в принципе, можно. Если тебе не жалко машину…
— Не жалко, — усмехнулся Яр и открыл заднюю дверь. — Залезайте.
Питер воспрял духом и, пока хозяин не передумал, прыгнул в салон и аккуратно устроился на своей половине за пассажирским сиденьем. Вера залез следом, улыбчиво ворча на собаку.
— А вы что, все бежали на четвереньках? — тихо поинтересовалась я у Князева.
— У него очень редкий зверь. Он — лис.
— Черт возьми, — выдохнула я сипло.
— Черт возьми, я выполнил твое условие? — улыбнулся я. — Ты подумаешь над моим новым предложением?
— Если бы ты сразу сказал, что белый и пушистый!.. — закатила я глаза, ошалев от такого неожиданного поворота.
— Вот ты сучка, Князева, — рассмеялся он и, ловко притянув меня к себе, коротко поцеловал.
«Господи, господи, господи», — пищала я про себя, покрываясь мурашками. Как же хотелось куда-нибудь забиться и покричать от пережитых эмоций. Я согласилась? А после такого куда-то можно деться? А я вообще до конца поняла, что происходит? Почему я такая спокойная, когда вокруг меня происходит такое?
Вера с Князевым обсуждали причину встречи, но я слушала краем уха. Ярослав рассказывал об Азизове, о том, как он умер у него на руках, о клинике, в которой они вместе работали… А я смотрела на лес и слушала дыхание Питера над ухом. Пес то шумно вздыхал, то принимался устраиваться удобнее, то бился большим боком в двери на неровностях лесной дороги. С ним было уютней. По-человечески, что ли.
— Ты давно был в городе? — послышался очередной вопрос Ярослава, и пес будто задержал дыхание, насторожившись.
— Давно, — уклончиво ответил Вера и поспешил сменить тему: — А вскрытие делал свой кто-то?
— Ну, посмотрим… Питер, ты рад, что в поездку взяли?
Пес задышал чаще, а я улыбнулась. И меня отпустило.
Говорят, внешность обманчива. Но не говорят, насколько она может вводить в заблуждение. Хотя, Князев все же был «мягким и пушистым». Не для всех, конечно. И до этой его сердцевины докопаться сложно. Но оно стоило того.
