4
0— Как это произошло? — обернулся ко мне Лев, вскидывая руку к подбородку, а потом принимаясь устало тереть лицо. — Я еще не осознал. И, честно говоря, не верю… Ну с чего бы? — Лев глянул на меня, потом на Давида. — С чего бы он умер? И… как?
Что-то он совсем не подготовился к встрече с Горьким. Я не сдержал разочарованного вздоха. Все в его действиях говорило о растерянности и нервах, с которыми он уже не знает, что делать. Его никто не поддерживает больше — это ясно, как день. Скорее всего спустили улаживать проблему.
— Он приехал ко мне, выпал в руки из машины и успел сказать только о документах, которые мне привез. И умер.
— И при этом ваш подозреваемый — я? Звучит как-то странно, не находите? — Лев неуверенно усмехался, переводя взгляд то на Горького, то на меня. — Последние его слова — о документах? Или что-то еще было?
— Алан пытался, но я не разобрал в его хрипе что-либо…
— Я могу взглянуть на документы?
— Если ты получишь соответствующие полномочия, наверное, — пожал я плечами.
Он озадаченно замолчал.
— Я подытожу, — заполнил паузу Давид, бесстрастно глядя в планшет. — То есть, вы видели погибшего вчера утром. И более с ним не созванивались и не встречались.
— Нет, не встречался. Я мотался по следственным делам. Ярослав не даст соврать — проблем мы хапнули по горло…
— Не надо меня к этому подтягивать, — прорычал я раздраженно.
— Хочешь ты того или нет, вопрос расторжения твоего договора еще не решен, — неожиданно спокойно парировал Лев. — Я тебя не отпущу просто так.
Становилось понятно, что даже после предательства Алана его смерть тронула меня гораздо больше, чем Льва. Он лишь криво отыграл толику чувств, решил, что этого достаточно, и перешел к вопросам власти. Ему было плевать. И так было всегда. По большей части, он был другом Алана, не моим. И я никогда не понимал, что их связывало. Что-то, что мне никогда не было нужно.
— Что ж, Лев Давидович, будьте в доступе на случай, если понадобитесь. — Горький поднялся и обернулся ко мне. — Результаты вскрытия готовы.
— Я хочу знать! — подорвался Лев с дивана.
И Горький неожиданно пожал плечами и согласно кивнул:
— Хорошо, можете пойти с нами.
Я не стал высказывать сомнения вслух, Горькому виднее. Может, хочет посмотреть на реакцию Льва?
Только реагировать ровным счетом было не на что. Вскрытие не показало ничего, кроме острой сердечной недостаточности. И это вогнало меня в ступор.
— Могу я взглянуть на него? — поинтересовался мрачно Лев, когда Горький принял листок с заключением.
— На заключение? — вздернул бровь Давид.
Меня же внутри трясло все сильнее. Чувство, что причина гибели Алана ускользает, не оставляло.
— Кто делал вскрытие? — потребовал я у Давида.
