11
0И это при том, что я без сладкого жить не могу.
В воздухе повисла неловкая тишина. Он ест, а сам из-под вновь упавшей на глаза челки смотрит на меня. Так захотелось снова ее убрать. Она мешает ему. И мне мешает. Закрывает его невероятные стальные глаза, что не дают мне покоя по ночам. Что в его голове сейчас непонятно. В моей — каша. Это, кажется, мое нормальное состояние последнее время.
Так и доели молча. Он сам убрал все со стола, не позволив даже прикоснуться к посуде. Ну и ладно. Подумаешь!
Пока он ловко орудовал, тыкая на кнопочки на посудомойке, я для себя решила, что все это здорово и замечательно, но нужно собираться домой.
"Слезла с высокого стула и собралась уже было отправиться на поиски своих вещей. Тех, что остались живыми. И остановилась от прозвучавшего где-то совсем рядом:
— Далеко собралась? — и снова толпа уже привычных мурашек ускакала вдаль.
Да что ж такое! Это совсем ненормально!
— Нужно ехать домой, — промямлила я. Это в голове звучало уверенно, а вышло снова жалко.
— Куда?! — его руки обхватили талию, вжимая в твёрдое тело.
Он злится? На что?
— Д-домой. Завтрак был чудесный. Спасибо Тебе… Вам! Большое! — преувеличенно бодро. — Но мне нужно ехать. И позвонить, — я тараторила быстро-быстро, пока у меня есть возможность говорить.
Но я похоже зря торопилась. Он молча сопел сзади, продолжая прижимать меня к себе, а когда я закончила, резко, даже грубо развернул лицом к себе. Одна рука на талии держит и все так же вжимает в него, будто от этого что-то должно поменяться. Второй схватил за подбородок и дернул, поднимая мое лицо так, чтоб я смотрела ему в глаза.
Ну что, блин, я опять не так сделала? Чего его так штормит? Жутко аж!
— Я вроде русским языком сказал, что ты больше никуда не пойдешь! Хватит! Находилась уже! — высказал он, чеканя каждое слово.
— Что ты тут орешь? Совсем девочку напугал. Она опять сейчас в обморок рухнет, что делать будешь?! — услышала у себя за спиной.
Тётя Аля. Хрупкая женщина, которая его совершенно не боится. И что удивительно, он ослабил хватку. Даже дышать легче стало, но на подбородке похоже останется синяк.
— Кейт, — уже мягче, хотя было видно, что это дается ему с трудом, — ты останешься тут. По крайней мере, сегодня. Это не обсуждается!
— Но как?! — во мне поднялась волна праведного возмущения. — Для чего?! В качестве кого? Мне даже одеть нечего?! И на работу в понедельник, — последняя фраза прозвучала совсем тихо, неуверенно и как-то глупо.
Под его взглядом решимость быстро начала убавляться, и я начала нести откровенный бред. Последнее, что меня сейчас волновало, это то, что мне не во что переодеться.
