Разбей сердце принцессы

Я даю волю улыбке, которая растягивается на моих губах. Потому что от слов отца исходит такое тепло, что я почти вмиг забываю обо всех своих загонах насчёт наших с ним отношений. Пытаюсь сохранить этот момент у себя глубоко в сознании, чтобы никогда не терять и не забывать.

– Прошу прощения, – в дверях появляется Моника в форме горничной и с тряпкой в руке. – Мистер Норвуд, там какой-то парень пришёл. Говорит, что друг Каталины. Охране пропустить его?

Слово «парень» тут же в голове у меня сменяется именем «Гай». Ну конечно. А кто же ещё может называть себя моим другом?

Прихожу в невыносимый ужас.

Осознаю, что хочется спрятаться от папиных глаз, которые тут же в недоумении направляются в мою сторону.

Он решил прийти так скоро? Я же ожидала, что это произойдёт хотя бы завтра.

– Что ещё за друг? – говорит папа, мигом включив режим строгого отца.

Я под его напористым взглядом превращаюсь в семилетнюю или того младше девочку, которой нужно отчитываться перед родителями. Пытаюсь начать говорить:

– Они учатся вместе, мистер Норвуд, – спасает меня Моника, и я мысленно её благодарю, решая, что она это выдала, выдумав на ходу.

 – Вам не о чем беспокоиться.

– С чего бы вдруг парню из университета называть себя твоим другом и являться к нам домой? – продолжает настаивать на своём беспокойстве и недоумении папа. – Каталина, кто он?

– Мы с ним давно знакомы, – вру я. – Мне пришлось скрывать от вас, потому что я прекрасно разбираюсь в вашем желании приписывать всех вокруг к моим «женихам». Пап, я же знаю вас с мамой!

– Мне это не нравится. – Брови у папы густые, и когда он хмурится, вид его лица быстро приобретает устрашающие нотки. – Зачем он пришёл?

Моника, которой был задан этот вопрос и которая всё ещё стоит в ожидании, поправляет свои волосы и уверенно отвечает:

– Он вроде хотел с ней прогуляться.

Этот ответ папу ещё больше злит.

– Так, передай этому парню, что…

– Пап, пожалуйста, не надо.

– Что не надо? – он удивляется моим словам. – Мы получили записку с угрозой. Это почти покушение на жизнь, дочка. Мы забрали тебя домой с целью обезопасить. Нужно оставаться начеку. А тут заявляется какой-то наглец с желанием с тобой погулять. В такое опасное время мне придётся проводить его обратно.

Я вижу, как он готов выйти к Гаю и разобраться на словах. Такого позора и неловкости я точно не вынесу.

– Пап, стой, – хватаю его за руку. – Ладно, хорошо. Возможно, ты прав. Я ужасно глупо могла поступить. Но только, пожалуйста, не надо с ним разговаривать. Я сама пойду и скажу, чтобы уходил.

Лицо отца остаётся непроницаемым, и он долго изучает мой взгляд. Хочет убедиться, что я не лгу. А я тем временем как раз таки искусно лгу ему.

– Хорошо, – наконец кивает он. – Говори ему всё, что надо, у ворот.