0
0Охранник спит в своей каморке, выключив свет, и я в миллионный раз убеждаюсь, что его скоро уволят. Веду глаза чуть левее и вижу чью-то фигуру. В темноте практически ничего не видно, и разглядеть лица мне не удаётся. Увиденная картина привлекает моё внимание слишком сильно, чтобы я смогла отвернуться, поэтому я продолжаю наблюдать за происходящим, лишь выдвигая в голове предположения, кто это и что он там делает.
Человек медленно подходит к будке и открывает дверь. И он делает это очень осторожно, словно не хочет разбудить охранника.
Меня тут же одолевает беспокойство.
А потом он включает свет, будто нарочно обеспечив мне возможность получше его увидеть. Как увидеть и сверкнувшее лезвие ножа в его правой руке. Голова незнакомца резко поднимается, словно всё это время он прекрасно знал, что кто-то наблюдает за ним. И не отрывая от меня взгляда, он полоснул ножом шею спящего охранника, который тут же падает на пол, скорее всего, уже замертво.
Мой визг вылетает из уст прежде, чем я успеваю понять, что только что произошло.
Горло разрывается от моего истошного крика, руки трясутся, в глазах темнеет.
Человек, совершив преступление, тут же прячет свой нож, потом начинает отступать, опустив голову, и я понимаю, что нужно что-то делать.
Резко встаю со стула, зажимая ладонью рот, пытаясь хоть как-то прикрыть свою истерику. Как только я выбегаю из кухни, меня кто-то резко хватает за локти.
– Что случилось? – громко интересуется наша уборщица, пытаясь привести меня в чувство. Она трясёт меня, пока я истерично пытаюсь выдавить из себя хоть слово, снова и снова задаёт вопрос: – Что случилось, Каталина?
– Там… – сквозь всхлипывания еле проговариваю я.
Женщина пару секунд переспрашивает меня, а я выдаю ей один и тот же ответ. Тогда в глазах женщины отображается ужас, и она тут же вытаскивает свой телефон, звонит куда-то.
Из комнат выходят только что проснувшиеся девушки – сонные, лохматые, – в удивлении уставившись на заплаканную меня и интересуясь друг у друга, что происходит. Они шепчутся, а я пытаюсь привести дыхание в норму.
– Идём, девочка моя, – поглаживая мои волосы, тихо произносит уборщица и ведёт к стулу.
Сажусь, отрицательно качаю головой и чувствую, как становится легче.
– Ты ведь не пошутила, да? – спрашивает она.
Я совсем не виню её в подозрениях, так как в нашем универе частенько разыгрывают как студентов, так и преподавателей. Шутки всегда самые разные – от весёлых и безобидных до действительно жутких и страшных.
– Нет, я не вру, – еле слышу свой голос. – Я и вправду видела.
