Разбей сердце принцессы

– Лина, не обращай ты внимания, – начинает Ирэн, поднявшись вместе со мной. – Маркус просто пьян и не думает, о чём говорит.

И ей не удалось бы меня уговорить, если бы вдруг новенький рядом со мной не сказал:

– Что проконтролируешь? Чтобы никто меня не… – Мне хочется звучать грозно, но я так и не могу произнести это ужасное слово на букву «т».

Новенький смотрит на меня снизу вверх:

– Проконтролирую, чтобы никто ничего подобного больше не произнёс.

Бросив взгляд в сторону Маркуса, который вливает в себя ещё одну бутылку пива, я раздражённо выдыхаю.

И соглашаюсь, сев обратно. А потом думаю, что мои родители поступили бы правильно, не одобрив того, что я нахожусь в такой отвратительной компании извращенцев.

– Продолжаем! Я никогда не отсасывал незнакомцу, – неожиданно говорит Нолан, лишний раз подчеркнув мои мысли насчёт их распущенности.

– Серьёзно, чувак? – смеётся Маркус, смотря на то, как Нолан загибает палец.

– Если это спор, то я никогда не откажусь от своего задания, – спокойно отвечает он с таким видом, словно гордится этим своим поступком.

К счастью, на столе стоит стакан с водой, которую я выпиваю и непроизвольно смотрю на новенького, который совсем не изменился в лице. Остальные же негромко смеются. Наверное, я тоже должна смеяться, но мне смешным сказанное Ноланом не показалось.

– Теперь ты, красавчик, – продолжает он, кинув взгляд в новенького и сделав глоток из горлышка бутылки.

Новенький почти сразу выдаёт:

– Я никогда не желал кому-то смерти.

– О, мрачновато как-то, – громко бубнит Вайолет.

Маркус загибает палец, а за ним и Марионн.

И внезапно сам сказавший эти слова парень.

– Фу, как некрасиво! – морщится Ирэн. – Нельзя желать людям смерти, вы что, чокнулись?

– Иногда это получается неосознанно, – серьёзно говорит новенький. – По грязному вынуждению.

Я смотрю на него с диким интересом. Потому что хочу, наверное, понять, почему он может кому-то желать смерти и что такого этот человек ему сделал.

В моей жизни подобного не случалось. Родители воспитали меня слишком мягкой и доброй, и в мыслях радоваться фантазиям о чьей-то смерти никогда не было.

Даже с Франческой, а я её ненавижу.

– О, я совсем забыла! – Ирэн неожиданно подскакивает с места и как-то громко произносит: – Наше желание! Идёмте на улицу!

– Что? – спрашиваю я. – О чём ты?

– А ты внимания не обращай, – отмахивается она, помогая Марионн встать. – Тебя это не касается.

Мне хочется вновь злиться на неё, но атмосфера не даёт мне этого сделать. Я слишком для этого напряжена и растеряна одновременно.

Комната начинает пустеть.