Разбей сердце принцессы

Точно нет.

Зато мне приходит сообщение.

От удивления я теряюсь и не сразу открываю диалоговое окно.

Я встаю, хмурясь и перечитывая полученное эсэмэс. И как же мне реагировать? Это смелый шаг с его стороны, учитывая то, что он прекрасно знает о наших традициях.

Долго ждать ответа не приходится.

Ох, как же я злюсь на него! Как же мне хочется назвать его упёртым придурком! Он будто играется с моими чувствами. Это как эмоциональные качели: сперва он такой весь из себя романтик, но не проходит и нескольких минут, как его поведение резко меняется на грубое.

Мне надо бы послать его куда подальше, но пальцы замирают над клавиатурой.

А потом я всё же пишу ему другой ответ:

Теперь я уже не стесняюсь задавать ему личные вопросы. Он знает обо мне, а я о нём почти ничего не знаю.

Ух ты… Всё оказалось так просто?

Не успеваю набрать текст, как приходит ещё одно сообщение:

Никаких «может быть» или хотя бы «скорее всего»… От него исходит лишь чёткая уверенность. И она так привлекает. Не зря говорят, что девушкам нравятся плохие парни, которые точно знают, чего хотят. Я оказалась обычнейшим примером этого типа.

Когда в дверь в мою комнату стучатся, я машинально прячу телефон под подушку.

Папа входит уверенным шагом, а я напрягаюсь при виде его. Ведь помню, что наговорила родителям внизу на глазах у Джозефа. Наверняка отец зол.

Пройдя в глубь комнаты, он указывает взглядом на стул, спрашивая:

Я лишь коротко киваю, готовясь к громким заявлениям о том, как неправильно себя веду.

– Как ты себя чувствуешь? – интересуется папа.

– Нормально, – растягивая одно лишь это слово, отвечаю я. – А что? К чему этот вопрос?

Его брови нахмурены. В своём сером классическом костюме папа выглядит странно на фоне моей простой комнаты.

– Просто я переживаю за тебя и твоё состояние. Мне ведь не нужно напоминать о том, что ты самое дорогое, что у меня есть, верно?

Опускаю лицо, чтобы он не заметил, как я слабо, но вполне заметно улыбаюсь. Улыбка не то, что сейчас приемлемо.

– Прости маму за то, что она сделала, – говорит он после недолгой паузы. – Она просто боится, что с тобой что-то случится. Мы оба стараемся тебя сберечь.

Я всё это знаю и без него.

– Но защита и отнятие свободы – вещи разные, – говорю я, наконец осмелев.

 – Тебе так не кажется? А ещё вы слишком помешаны на моей защите.

– Где ты набралась всего этого? – папа смотрит на меня с подозрением, щурит глаза. – Что значит «отнятие свободы»?

– То и значит. Вы с мамой во всём меня ограничиваете. Я… Мне хочется, чтобы вы меня услышали.

Он осекается. Мои слова заставляют его в удивлении поднять брови. Надо же, он выглядит так, будто никогда и не догадывался о том, что мой образ жизни не совпадает с моими желаниями.

– Я тебя выслушаю, – произносит папа полным нежности голосом.