7
0Резко развернувшись, Катя с вызовом встретила его взгляд. Или ругаться, или уходить – третьего не дано. А уйти она не может, что-то необъяснимое держит, не отпускает.
– Ты… – начала она, набирая в легкие побольше воздуха, – ты…
– Доберман, – подсказал Егор, развлекаясь.
– Да! И ты портишь мои отношения с Сергеем!
– Настоящую любовь ничем не испортишь.
– Ты способен на все!
– Ты такой же, как и мой отец, – тихо произнесла она, изрядно струхнув. – Живете, как вам хочется, а мне ничего не разрешаете.
– Слышал бы тебя Петр Петрович, – протянул Егор и улыбнулся. Положив сигарету на тумбочку, он встал с кровати и подошел к столу. Катюхе плохо, переживания терзают маленькое перепуганное сердце, и Сергей Романенко – лишь часть метаний. Она злится, вредничает, переживает, но не уходит… Н-да, детское упрямство не так-то легко сломить. Отпустить или не отпустить? Напугать или пожалеть? Или проверить, чего стоит ее пылкая любовь? Но ответ и так известен. Ничего не стоит. Ровным счетом ничего. – Значит, мы с твоим отцом похожи?
– У вас куча женщин! – Обвинение взлетело к потолку пестрой раненой птицей. – Я все знаю!
– Папа встречается с какой-то девушкой! У нее черные волосы и черные глаза! Она похожа на цыганку! Она околдовала его, и он меня забыл!
Теперь они поменялись местами: Катюшка, всхлипнув, плюхнулась на кровать и, защищаясь от мыслимых и немыслимых невзгод, скрестила руки на груди. Вот, получите! Не считайте ее наивной дурочкой! Она все знает! Подлые обманщики!
– Ее зовут Люба, – спокойно ответил Егор. – Уверен, очень скоро отец познакомит вас.
– Я не желаю с ней знакомиться! Он теперь любит только ее! И пусть оставит меня в покое! Она похожа на цыганку, понимаешь?!
«Ревнивый котенок… Петр Петрович, что же вы так неаккуратно?»
– Она и есть цыганка, – улыбка Егора стала шире. – Но разве это имеет значение? Люба работает учительницей в школе, и вообще очень приятный человек.
– Конечно, ты их защищаешь, потому что и сам… – Катюшка замолчала. Взгляды встретились, и душа размякла, заныла, расслабилась. Уже давно нужно было с кем-то поговорить о папочкиной любовнице, поплакать, даже порыдать громко-громко, ведь от одиноких переживаний мало толку… Уткнуться бы в чье-то сильное плечо, получить пусть маленькую, но порцию сочувствия и понимания. Как бы она ни лгала себе, ни фантазировала, ни отвергала правду, но сердце-то не обманешь: вот мужчина, которому она всегда может довериться, у которого всегда может попросить помощь. – Я… – Катюшка закрыла глаза, и по ее щекам поползли горькие слезы.
«Черт», – выругался Егор, сел рядом и прижал ее к себе.
– Чего ревешь, малявка? – нарочно бодро спросил он.
