7
0Только сейчас он понял, как переживал за эту «взрослую» девчонку, как тяжело было бы узнать, что с ней что-то случилось…
У Кречетова вновь появилось желание встретиться еще раз с Сергеем Романенко.
Протянув руку, Егор коснулся ее челки.
Катюшка открыла сначала один глаз, затем второй…
– Ты? – удивленно спросила она, часто-часто моргая, точно прогоняя дурной сон. – Ты?
– Привет, – бодро ответил Егор, радуясь удивленным и негодующим ноткам в ее голосе.
– Ты, – сказала она уже твердо и мгновенно села. Карие глаза заметали молнии, щеки полыхнули огнем, брови сдвинулись к переносице. – Ты что здесь делаешь? Как ты меня нашел? Тебя папа прислал, да?!
Ее отчаяние и гнев вызвали у Егора вторую волну радости. Он довольно улыбнулся и плюхнулся на стул возле кровати. Вытянул ноги, откинувшись на спинку, посмотрел на младшую наследницу алкогольной империи «Форт-Экст» и насмешливо ответил:
– Я по тебе, малявка, так соскучился…
– Ну почему, почему вы не оставите меня в покое! – возмутилась Катюшка и ухнула кулаком по одеялу. – Я же имею право! Это моя жизнь.
– Голова не болит? – поинтересовался Егор.
– И не смей называть меня малявкой! М-м-м… – Катя отчаянно застонала и, соскочив с кровати в боевом облачении – в трусах и майке, – встала напротив ненавистного Добермана. Доберман! Да, именно так прозвала его Ольга давным-давно. – Где мои вещи?
Егор скользнул взглядом по ее ладной фигурке и нарочно нагло уставился на грудь.
– Ну, сотрясением мозга здесь и не пахнет, – сказал он, развлекаясь, – ты вообще чем занималась в этих белоснежных апартаментах?
Кречетов поднял голову, и их глаза встретились. Долго, слишком долго они смотрели друг на друга…
Катюшка плохо помнила, как оказалась в этой белой, пахнущей лекарствами комнате. На берегу после падения вокруг нее началась какая-то суета, затем – темнота и провал, затем они плыли, но совсем недолго, а затем была хорошая дорога, по которой она шла с Сергеем, все время извиняясь. Голова не болела вообще, если не считать затылка, на котором образовалась небольшая шишка, а вот сердце ныло жалостно и обиженно, и какая-то нелюбовь ко всему вокруг навалилась на плечи и не отпускала. Она бесконечно нуждалась в тепле и ласке, в возвышенных словах и утешении, хотела хныкать, и чтобы обязательно жалели. Но Сергей был скуп на слова, только твердил: «Не грусти, сейчас тебя подлечат – и все будет в порядке». И если быть честной с собой, то, увидев Егора, она очень обрадовалась! На секунду ей даже захотелось вскочить, повиснуть на его шее, уткнуться носом в джинсовую рубашку, вдохнуть знакомый запах сигарет и парфюма и разрыдаться. Как же хочется домой!
Но Егора прислал папочка.
