6
0Хорошо, даже приятно! Пошатнувшийся мир наконец-то приобрел устойчивость, воцарилось прежнее равновесие сил – этакая гармония с острыми краями, едкими словами и своеобразным покоем.
– Я оставил сумку с деньгами! Пять минут назад около поваленного дерева! Но он мне пока не звонил, наверное, хочет убедиться, что его не обманули. Я еду в Москву, хотя мне это совершенно не нравится. Было бы разумнее повернуть к турбазе и встретить Катю. Хорошо, что ты там…
– Петр Петрович, жаль, такие деньжищи уплыли, жаль…
– Что? – удивленно переспросил Шурыгин, поймав в тоне Кречетова привычные наглые нотки.
Егор остановился, давая возможность Катюшке выровнять дыхание, и вновь протянул ей мобильник.
– Порадуй папу, – заговорщицки произнес он и увидел в ее глазах блики радости.
– Привет, – тихо произнесла она и зажмурилась, ожидая грома и молний. – Я больше не буду…
Трубка даже квакать перестала.
Что именно говорил Петр Петрович, Егор не знал. Он отошел к пню, наполовину прикрытому муравейником, и поддал ногой прошлогоднюю шишку. Но взгляд тянулся к Кате…
Она смеялась и плакала, обещала быть примерной дочерью, заверяла, что все в порядке («Нет, ничего не болит, только есть хочется»), и постоянно заправляла за ухо каштановый локон. Такая маленькая, смешная, беззащитная… И кусает пухлые губы, волнуясь…
Егор отвел глаза, посмотрел на часы и вернулся к Кате. Она отдала мобильник.
– Как дела, Петр Петрович?
– Ты… – Шурыгин замолчал, явно подбирая слова. Что ж, положение у него было незавидное, впрочем, подобное случалось постоянно, когда дело касалось Кречетова. Крылатая фраза «Победителей не судят» уже давно застряла в зубах. – Спасибо, – весомо добавил он.
– Поворачивайте к турбазе. И созвонитесь с Полиной или Олей, они объяснят, как добраться.
– Но как ты ее нашел? А где похитители?
– Все потом, – коротко ответил Егор и, убрав телефон в кобуру, повернулся к Катюшке. – Нам нужно бежать. Сможешь или устала?
Ее щеки вновь порозовели, но он сделал вид, будто ничего не заметил. «Котенок, я вряд ли герой в данной ситуации. Тебе нужно успокоиться и прийти в себя».
На берегу в почти стройную шеренгу выстроились Полина, Оля, Андрей, Никита. Видимо, нетерпение достигло критической точки, и стоило Катюшке выйти из леса, как родственники рванули к ней. Обоюдная радость была настолько сильной, что Егор не сдержал улыбки. Куча-мала, да и только! Все кричали, целовались и обнимались, тормошили друг друга и постоянно твердили «Ну, я знала!», «А я был уверен!», «Наконец-то!».
Облокотившись на перила, неподалеку стоял лодочник Филимон и, почесывая бороду, с недоумением взирал на происходящее.
