Путь одиночки

 — Сейчас бы сгреб ее в охапку и уснул, а теперь следи за ней, напрягайся, она ведь не дура — сразу наутек не бросится, выждет время, расположит к себе, оружием обзаведется… Или все-таки сообразила, что сейчас лучше быть заодно?»

Она потерла запястья, скривилась, сцепила пальцы и хрустнула суставами. Нагнулась, коснувшись пола, распрямилась, вытянула руки над головой.

Данила отметил, что движения у нее отточенные, четкие. Девчонка — боец, это видно, но опыта не хватает. Поднатаскать бы ее…

Влада легла рядом с Данилой и повернулась к нему спиной. Он чувствовал, что засыпает, но изо всех сил старался не спать — надо было дождаться Момента…

Геша Момент любил Тверь и раньше, до того как возник Сектор, и сейчас. До катастрофы он был еще подростком, и в Тверь ездил к папиным родственникам: купание в Волге, рыбалка, костры, дядя Веня, говорливый и улыбчивый… Сейчас город, естественно, был совсем не такой. Но Момент все равно по старой памяти любил его.

Оставив Данилу Астрахана сторожить пленницу, он первым делом отыскал укромное место (сзади — стена дома, впереди — кусты и деревья), уселся на мокрые листья и, прикрывая огонек ладонью, закурил. Без дури Момент по городу шастать не решился бы: утреннее побоище и дневной переход лишили его последних моральных сил, да и физических тоже, и сейчас проводник совсем не походил на того душку и рубаху-парня, которого в Твери знали и любили.

Через пять минут он уже пришел в привычное благостное состояние, расслабился и начал чувствовать Сектор. Ведь Тверь — это еще Сектор. Нужные Моменту люди в центр, к Волге и Барьеру, не совались, жались по окраинам, унылым и панельным, как в любом городе. Сильный ветер с реки, мелкий дождь, темный город… и слабенькие искажения.

Самое знаменитое заведение «теневой» Твери, таверна «Укурка», как раз у искажения и стоит. Как несложно догадаться из названия, на границе укурки — того, что ученые называют «провокатором снижения адекватности». Хозяевам даже тратиться на закупку продуктов не приходится, ну так, по мелочи. Обнесли искажение забором, пускают за умеренную плату. Берут рублями, долларами, «сувенирами» и даже информацией, а также патронами и прочими боеприпасами.

У Момента при себе были и патроны, и информация, да и вообще знали его в «Укурке» и любили. Затушив самокрутку, он поднялся, отряхнул зад и, стараясь не переломать ноги на раскрошившемся асфальте, отправился в таверну.

Слышно ее было издалека: гудел генератор, кто-то пел под расстроенную гитару. Геша остановился, полюбовался открывшимся зрелищем.

Искажение выбрало Пролетарский район, парк Текстильщиков, и заняло южную его часть.