Путь одиночки

Вскинула автомат и направила пленнику в живот:

— Класс! Он не может объяснить! И как убивал, не помнишь? И кто твой заказчик?

— Кого убивал? — Взгляд пленника перескакивал с лица на лицо, в голосе было отчаяние. — Какой заказчик? Что происходит? Если я в заложниках, то за меня заплатит государство…

Подошел Гриф, шепнул Владе на ухо:

— Похоже, ему память отшибло, как в кино.

И правда — как в кино. Сколько раз Влада получала по голове, сколько нокаутировала соперников (правда, не прикладом по башке) — ни у кого ни разу не отшибало память, потому она была убеждена: пленник притворяется, чтобы не сдавать заказчика и отсрочить свою гибель. Он же не идиот и понимает, что, когда назовет все имена, получит в лучшем случае пулю в лоб, а в худшем… Потому надо убедить его, что быстрая смерть предпочтительнее медленной.

— Сначала я прострелю тебе коленную чашечку… Нет, — Влада прицелилась спецу между ног. — Сначала — выстрел туда.

Пленник дернулся и инстинктивно пополз от ствола — испугался. Влада продолжала:

— А так я застрелю тебя быстро, обещаю. Ну, так кто твой заказчик?

— Расскажи хоть, что я сделал, — проговорил пленник обреченно.

— Мама на ночь сказки пусть рассказывает, — огрызнулась Влада.

— Это похоже на бред, но я правда не помню, что было. Я — Данила Астрахан, командир диверсионного отряда…

— Но больше ничего не помню!

Свен, стоявший чуть поодаль, заметил:

— Они почти всегда вспоминают прошлое, и происходит это быстро. Как бывший врач, я ставлю диагноз — сотрясение, возможно ушиб мозга. Ретроградная амнезия — частое явление, у тебя ж, Владик, рука тяжелая. К тому же паранойка могла повлиять.

— Всё расскажет. — Влада снова прицелилась спецу между ног.

Нужно быть сильной и идти до конца. Палец придавил спусковой крючок. Влада вспомнила Николу, Циклопа, воющую Юльку, Зулуса… Вспомнила, как они жили одной семьей и всем было хорошо, а потом пришли эти люди и всё разрушили.

— Я считаю до трех. Раз… два…

Дилемму «стрелять или не стрелять» разрешил Сухов:

— Ну, сестра, так он точно ничего тебе не скажет.

— От болевого шока загнется, — поддержал Свен.

Молчаливый Гриф был с ними солидарен и басовито угукнул. Они отошли немного в сторону, Влада выглядывала из-за плеча Сухова, чтобы пленник не сбежал под шумок, но тот сидел, как поленом прибитый. Слово взял Свен. Если бы взгляды убивали, пленник уже рассеялся бы на атомы от его ненависти.

— По правде сказать, я тоже не верю этим россказням. Я знаю, как человеку сделать по-настоящему больно, и он при этом будет в сознании. Оставите нас на часок вдвоем — как миленький расколется. — В голосе Свена звенел металл. — Он узнает, что такое ад на земле. Хоть так за брата отомщу.