Путь одиночки

Когда возник Сектор, они жили в Дмитрове, где до сих пор чертовщина творится. Отец подростков исчез, мать во время катастрофы вмуровало в стену так, что они сами не смогли ее вытащить и отправились за помощью. До патруля дошли, никуда не вляпались, потому что Свена Сектор принял, подарил ему чутье. По пути мальчишек встретили военные и посадили в карантин, а все люди Дмитрова, которых постигла участь матери Свена и Николы, погибли, как и те, кто пришел им на помощь. Мальчиков определили в детдом. Сироты без проблем поступили в медицинский, но не доучились и, никому не нужные во внешнем мире, вернулись в Сектор. Теперь у Свена не осталось никого…

На востоке горизонт наливался розовым, еще минут десять — и брызнет солнце, заиграет в каплях росы. Мирный пейзаж, ничего зловещего, но если попасть в искажение под названием «паранойка», рассудок туманится и человеку кажется, что его жизнь под угрозой. Трусы начинают убегать и прятаться, смельчаки — нападать и убивать товарищей.

Влада прислушалась к чувствам: тревога, страх, будто враг где-то рядом… Вот так и срабатывает чутье проводника, искажения начинают ощущаться на расстоянии. Но для этого нужно настроиться, освободиться от лишних чувств, чего Владе сейчас никак не удавалось.

— Обходим, — сказала она.

— Стойте! — прошептал Свен, почесав щеку, поросшую рыжеватой щетиной, и указал под ноги.

Влада сощурилась: след, еще один. Расстояние между отпечатками ступней большое — мужчина бежал, и ноги его подворачивались. Вроде бежал один, а может, и нет, тут мох повсюду, не видно ни черта.

— Ищи! — скомандовала Влада.

Барон и Юна ткнулись носами в мох, вытянули хвосты и рванули на восток. «Не уйдете, уроды», — с мрачной уверенностью подумала Влада.

Над болотом плыл туман. Виталик Лазебный снова споткнулся и упал, Данила рывком поднял его — тяжеленный, штангист! Оба запыхались, воздух был настолько сырой, что казалось, водой дышишь. Мох пружинил под ногами, когда они бежали, почва прогибалась и дрожала, тряслись деревца — осины, березы и сосны, низкие, максимум в рост Лазебного.

Серело небо, уже не видно было звезд, а болото все не кончалось. Данила вспомнил про искажение под названием «бродила» — человек, попавший в него, ходит кругами, сам того не замечая, может часами топтаться на одном месте.

— Не утонем, капитан? — хрипло, с присвистом, спросил Виталик.

— Нет. Это клюквенное болото, под нами метры мха.

— Надо же, — вяло удивился Лазебный. — Никогда не видел, как клюква растет. Думал, она кустами. Развесистая…

— Замолкни. — Данила остановился, огляделся. Вон впереди стена леса, настоящего, не карликового. Значит, твердая почва. Вообще болото — это хорошо, собаки не возьмут след.

Виталик, отдыхая, опустился на корточки.