Ну их, надоело.
Мы все одобрительно зашептались.
– Вам, конечно, известна моя теория, да? – после короткой паузы спросил Джордж. – Я считаю, что темный Лондон – это просто промежуточная станция. После смерти ты ненадолго задерживаешься там, а потом движешься дальше. Те черные ворота…
– Ворота? Мне показалось, что это двери, – перебил его Киппс.
– Нет, черные лужи, – сказал Локвуд. – Только подвешенные вертикально. Очень блестящие, но не мокрые.
– В таком случае это скорее занавески, согласен? – сказала Холли.
– Возвращаясь к моей теории, – продолжил Джордж и поднял руку, призывая всех к порядку.
– Какие у тебя есть доказательства? – спросила я.
– Никаких. Я это просто чувствую.
– Просто чувствуешь? Что-то это совсем на тебя не похоже.
– Почему же? Иногда исследования наводят на разные мысли.
– Ты должен написать об этом книгу, – сказал Локвуд. – Если пошевелишься и опубликуешь ее сразу после того, как будет покончено с Проблемой, такая книжка будет нарасхват.
– Не прибедняйся, Локвуд, стать нищими нам не грозит, – заметила Холли. – На сегодняшний день у нас сотни звонков. Клиенты с нетерпением ждут нашего ответа. Среди предложений есть очень и очень интересные. После того как «Фиттис» и «Ротвелл», мягко говоря, сели в лужу, мы стали самым популярным агентством во всем Лондоне. Из этого нужно извлечь максимум выгоды, может быть, даже еще одного помощника нанять. Он сможет занять твою маленькую комнатку в мансарде.
– Это ты замечательно придумала, Хол, – улыбнулась я, – только, знаешь, мне и наверху очень хорошо. А что это за интересные предложения, о которых ты только что упомянула?
– О, они наверняка тебе понравятся, Люси! Значит, так. Воющий Дух в молитвенном доме – раз, загадочный голос, раздающийся из колодца, – два, тисовое дерево, которое гнусавым голосом произносит непонятные фразы, – три. А также странная темная фигура в торговом центре в Стейнсе.
Холли продолжала говорить. Локвуд рассеянно слушал ее, время от времени посматривая на меня. Джордж раздобыл откуда-то шариковую ручку и уже заканчивал рисовать на нашей новой скатерти для размышлений карикатуру – явно неприличную, потому что Киппс, посматривая на нее, давился от смеха.










