Пустая могила

– А Холли не захочет в нее переехать? – задумчиво спросил Джордж, услышав, как она зовет нас с кухни. – По-моему, ты собирался ее об этом спросить, Локвуд.

Локвуд положил свою кисть поперек банки с краской, и мы с ним пошли к двери.

– Не думаю, что Холли захочет сюда переезжать, – сказал он. – Я спрашивал, но она ответила, что ей лучше жить отдельно. Кстати, вы знаете, что она снимает квартиру на двоих с одной девушкой, которая служит в ДЕПИК? Лично я этого не знал, это для меня новость.

Мы спустились вниз, громко стуча ногами по голым деревянным ступеням. Ковер с лестницы тоже исчез, как и украшения со стен, оставшихся голыми, поцарапанными копьями, простреленными пулями, обожженными магниевыми вспышками.

Разумеется, мы отделаем их заново – работа предстоит большая, но она будет нам в удовольствие. Окна в доме были открыты, а снизу из кухни наплывал чудесный аромат горячих тостов и жареного бекона. Ничего, наш дом будет выглядеть еще лучше прежнего, дайте только время.

На кухне только что прозвенел сигнал тостера, вытолкнувшего из себя готовые тосты. На сковороде шипела яичница. Холли доставала из нового шкафа коробки с кукурузными хлопьями.

Дверцы у этого шкафа еще не были привешены, поэтому Холли просто запускала внутрь руку, выуживала коробки и передавала их Квиллу Киппсу, сидевшему рядом за кухонным столом. Двигался Киппс пока еще медленно, неловко – свободно владеть левой рукой ему не давали наложенные швы – и выглядел костлявым и бледным, но на ходячий труп он, в общем-то, всегда был похож. Принимая это во внимание, можно сказать, что Квилл находится если и не в лучшей, то уж точно не в самой плохой форме. Во всяком случае, только у него одного, в отличие от нас, после путешествия на Другую Сторону не появилось седины в волосах. Принимая коробки с хлопьями, он не переставал хмуро рассматривать нашу новую, чистенькую, хрустящую скатерть для размышлений, уставленную всякими вкусностями.

– Холли говорит, что именно я должен обновить эту скатерть, – сказал он. – Написать на ней что-нибудь или нарисовать. Чудной какой-то ритуал, честное слово.

– Давай-давай, пиши или рисуй, иначе завтрака не получишь, – сказала я. – Извини, но такие уж у нас, брат, правила.

– Да просто неприличную карикатуру нарисуй, и все, – посоветовал Джордж.

 – Я всегда так делаю, когда не знаю, что мне изобразить.

– Ага, именно так он и делает, – подтвердил Локвуд. – Нарисует он, а аппетит от его картинок пропадает у меня.

– Кстати, об аппетите… – сказала Холли, наклоняясь над тостером. – Послушай, Люси, ты не могла бы убрать куда-нибудь подальше свой замечательный тухлый череп? Я его видеть не могу. Мы же все-таки едим за этим столом, а?

– Понять не могу, зачем ты ставишь его на стол каждый раз, когда мы садимся есть.