Пустая могила

Локвуд слегка сместился в сторону и выстрелил из своего ружья, заставив Мариссу вскрикнуть и спрятаться за большой горшок с цветком. От электрического разряда загорелись щупальца призрака и задымился ковер. Иезекииль завозился у стола, соединяя вместе разорванные куски своей плазмы. Он поднял потусторонний ветер, направив его на нас с Локвудом. Воздушный удар оказался слабее двух предыдущих, которыми угостил меня призрак, но был все-таки достаточно чувствительным. Локвуд каким-то образом умудрился устоять на ногах. Он вскинул ружье и снова выстрелил.

Я увидела свою рапиру, она лежала почти посреди комнаты.

Я двинулась было, чтобы подобрать ее, но остановилась и посмотрела на лежащую на полу призрак-банку. Судя по выражению лица, череп был ужасно раздражен происходящим.

– Типа того, – прилипла же ко мне эта дурацкая присказка!

Я подняла банку и понесла ее к ближайшему кофейному столику.

– И пойду, только чуть позже. – Насланный Полтергейстом ветер сдул со столика все журналы, на нем осталась только маленькая статуэтка – омерзительная пирамидка из каменных катышков, напоминающая кучку конского навоза.

Я поставила призрак-банку на стол, положила ее набок и взяла в руки статуэтку.

Строивший дикие рожи за стеклом банки призрак на секунду перестал дергаться и задумчиво спросил:

Я подняла статуэтку высоко над головой.

Череп внезапно замолчал. Его лицо застыло.

Я закрыла глаза и изо всей силы ударила каменной статуэткой по призрак-банке. Раздался треск, резко запахло чем-то незнакомым, и послышалось негромкое шипение, как из проколотой шины. Я подняла статуэтку и ударила по банке еще раз, а затем услышала:

Голос звучал не у меня в ушах, как прежде, а где-то рядом со мной.

Я открыла глаза и увидела дух стройного юноши с торчащими во все стороны волосами. Его призрак выглядел мутным, полупрозрачным, но при этом более отчетливым, чем в тот раз, когда я видела его на Другой Стороне. Опустив глаза, я увидела, что стеклянная стенка призрак-банки в одном месте проломилась и из пробоины сочится бледно-зеленый ихор. При этом он не стекал вниз, а поднимался в воздух туманными струйками, которые плыли к призрачному юноше и втягивались внутрь его фигуры.

Из дыры в банке на меня смотрел привинченный к ее донышку старый коричневый череп.

– Ну вот, – сказала я, отшвыривая в сторону каменную статуэтку. – Ты свободен.

– Ага, сделала. А теперь, извини, я несколько занята…

Тем временем Локвуд снова выстрелил в Иезекииля, но на этот раз светящаяся тварь сумела увернуться от удара молнии, резко согнув верхнюю часть своего тела в сторону. Казалось, что Иезекииль восстанавливает свои силы, причем очень быстро. Щупальца оживали и тянулись к Локвуду, который старательно обрубал их своим клинком.