Пустая могила

Входная дверь оставалась открытой, за ней под черным небом ждали меня мои товарищи в блестящих от налипшего льда накидках. Мертвую тишину нарушал лишь шум моего дыхания да легкий хруст промерзшего гравия под ногами. Поравнявшись со всеми, я коротко рассказала им о своем разговоре с черепом и о смерти Винкмана.

– Ну что ж, – сказал Локвуд, глядя в том направлении, куда по улице ушел мертвый Винкман. – Должен честно признаться, что эта смерть не ляжет слишком тяжелым камнем на мою совесть.

– Очень хорошо, что он ушел, а не остался болтаться возле места своей гибели, как многие другие, кто умер насильственной смертью, – заметил Киппс.

 – Иначе призрак Винкмана заглядывал бы тебе через плечо каждый раз, когда ты спустишься в цокольный этаж, чтобы простирнуть свое бельишко. Такие призраки, сам знаешь, повторяют свои действия по кругу, по кругу… До бесконечности.

– А куда он направился, как думаете? – спросила Холли.

Никто из нас ей не ответил. Мы стояли, молча глядя на клубящийся вдоль Портленд-Роу призрачный туман.

– Ну ладно, нечего глазеть по сторонам и терять время попусту, – твердо сказала я. – Надо идти.

Кто знает кратчайший путь до Стрэнда?

Наше путешествие по темному заледеневшему Лондону напоминало развивающийся по ужасным законам своей неестественной логики сон, из которого никак не удается вырваться. Этот поход начался в молчании и тумане, а завершился вспышкой насилия и страха, но от первого до последнего шага нас не оставляло ощущение жути, тошнотворной неправильности окружающего нас потустороннего мира. Мы проходили по местам, куда никогда еще не ступала нога живого человека. Мы видели то, чего никогда не видели и не увидят глаза живых людей.

Мы были в мире, где не действовали привычные для нас законы. Это были не наши улицы, это был не наш Лондон. Мы шли по городу мертвых, и все наши навыки и Дары не имели здесь никакой ценности.

Первой улицей, по которой мы прошли, стала, естественно, Портленд-Роу. Правда, это была другая Портленд-Роу – погруженная в вечное безмолвие, с покрытыми инеем мостовыми, с не дымящими каминными трубами на крышах, поднимающимися в унылое беззвездное угольно-черное небо. Очертания домов оставались привычными глазу, но выглядели безжизненными и плоскими в странном, идущем непонятно откуда (луны-то на небе не было!) призрачном свете.

То ли из-за этого света, то ли по какой другой причине дома эти казались гигантскими, вырезанными из картона декорациями.

Как и во всем окружавшем нас потустороннем мире, была в этих домах какая-то трудноуловимая, но тревожащая неправильность. Казалось, что стоит лишь ударить по этим стенам кулаком – и они повалятся словно карточный домик. И двери… В одних домах они были открыты настежь, в других вообще отсутствовали.