Я медленно спускалась по веревке вниз, стараясь не думать ни об окружающей меня пустоте, ни о пропасти под ногами, ни о тяжелом рюкзаке, лямки которого больно впивались в плечи.
Вместо этого я сосредоточила внимание на своих ботинках, следя, как они, шаг за шагом, перемещаются по отвесной шершавой и потемневшей от времени каменной стене, постепенно приближая меня к земле.
Еще немного – и я увидела под своими ботинками верхний край деревянной оконной рамы, а затем и само окно с поднятой створкой. В комнате за окном горел зажженный фонарь, а у подоконника стоял Локвуд и махал мне руками.
– Довольна собой, Люси? – улыбнулся он в полутьме и снова дернул веревку. – Мне пришлось отбить уголок стекла, но, думаю, этого никто не услышал.
Свой зажженный фонарь Локвуд установил на минимальную мощность, но даже при таком скупом освещении я смогла рассмотреть комнату, в которой очутилась. Здесь стоял овальный стол, возле него четыре кресла, у стены – сервант с бутылками воды и стаканами. На столе стаканчик с ручками и карандашами, а рядом с ним маленькие часы.
Я повернулась к окну, чтобы помочь Локвуду затащить сюда остальных, и они очень скоро появились – сначала судорожно вцепившаяся в веревку Холли, а потом Киппс.
Затем Локвуд вынул из своего рюкзака еще одну веревку и завязал ее конец вокруг ножки стола.
– Если вдруг нам придется уходить отсюда второпях, – пояснил он, – мы выбросим эту веревку в окно и спустимся по ней вниз. Лезть на крышу в такой ситуации просто не будет времени. Но в любом случае мы уходим через эту комнату – все запомнили? Хорошо.
– Все понятно, – сказала я. – А сейчас мы куда? Читальный зал у них на первом этаже, насколько я помню?
– Да, но книга, которая нужна Джорджу, не обязательно должна находиться именно там. Будем обыскивать дом методично, спокойно и, самое главное, – тихо. Если удастся проделать это незаметно для тех членов Общества, которые остались здесь сегодня на ночь, будет просто идеально.
Оставив зажженный фонарь на окне, мы подошли к двери.










