Пташка для тигра

Андрей кивнул и быстро удалился, а я подумала, что это за малая гостиная? Дом изучить я ещё не успела, так что слабо представляла, что вообще здесь есть. Но думаю, вскоре займусь этим вопросом.

– Аня, посмотри на меня, – серьёзно проговорил Хан, поворачивая мою голову за подбородок, и смотря прямо в глаза. – Сейчас ты увидишь людей, и всё, что с ними сделали – это заслуженно! Чуть позже я покажу тебе бумаги о подлинности слов, но хочу, чтобы и ты услышала их признания. И то, что они скажут – это не придумано и не навязано мной. Понимаешь меня, пташка? – киваю, хотя ни черта не понимаю, какие люди? Что они здесь делают и как я связана с ними?

Райхан хмурится, но всё же берёт меня за руку и ведёт на выход.

Мы спускаемся на первый этаж, и поворачиваем не направо, как обычно, а налево. Идем по длинному коридору и заходим в небольшую темную гостиную. Комната мрачная, тёмная из-за тёмного дерева, которым тут всё обито, а также темных штор с чёрной мебелью. Правда, и её здесь почти нет. Три кресла и столик, который находился у стены.

Странная комната, и очень неприятная. Но больше всего меня пугала прозрачная плёнка, которая лежала в центре. Или это такой большой пакет? В такие в фильмах трупы заворачивали, и мне стало страшно.

Зачем я здесь? И кто из моих знакомых заслужил такой кары?

В комнате стояло четыре охранника, меня же посадили в одно из кресел, во второе, которое поставили рядом, сел сам Райхан. И если я села буквально на краешек, то вот хозяин расположился поудобнее.

Кресла стояли лицом к окну и спиной к двери, так что, кого заводят, я не видела, но вот знакомый голос резанул слух.

– Пустите, прошу, отпустите меня! – молила моя мачеха, пока ту волокли на центр комнаты и бросали прямо на клеёнку.

Катрин была растрёпана, косметика размазана по лицу, а вчерашнее платье местами порвано. Она с опаской поглядывала на усмехающуюся охрану, и мне кажется, или они уже успели заценить прелести девушки, а может, и попробовать.

Следом за ней привели знакомого мужчину, адвоката отца, Бориса Ивановича. На нём был потрёпанный и грязный костюм, одна рука, похоже, сломана, а лицо знатно избито. От этой картины хотелось отвернуться, но я понимаю, что это с ними сделали не просто так.

Увидев меня, адвокат опустил голову ещё ниже и отвёл глаза, и это был не страх, а стыд!

А теперь главный вопрос: почему эта парочка здесь?

– Начинай, Борис, – командует Хан. – Расскажи всё, что рассказывал мои людям.

Мужчина поднимает глаза и с грустью смотрит на меня и со страхом на Хана.

– Я подделал бумаги завещания, изменил лишь имя. Аня, прости меня, отец всё завещал тебе, и ни копейки ей, – и косится на девушку, которая теперь зло смотрит на него.

– Но за приличный гонорар всё сделал, как надо было, – язвит Катрин, а Борис морщится от таких слов.