Проклятый дар

Он шагнул в комнату, неспешной походкой подошел к Алене, мгновение всматривался в ее безучастное лицо, а потом протянул к ней руку.

Алена упала в тот самый момент, когда Ставр коснулся ее щеки, тряпичной куклой рухнула на пол, прямо к ногам не успевшего подхватить ее Матвея.

– Плохо… – сказал Ставр досадливо. – Гораздо хуже, чем я думал…

Дежурная медсестра Любовь Ивановна вернулась на пост ровно через час, как и велел главврач. Как же она его ненавидела, этого молодого, но такого самоуверенного, такого прыткого и жестокосердного. В нем не имелось ровным счетом ничего из того, что непременно должно быть у любого нормального врача: ни понимания, ни человечности, только лишь голый, выхолощенный профессионализм.

Гравврач, велев ей пойти прогуляться, улыбался, но в улыбке этой сквозило так мало тепла, что Любовь Ивановна невольно поежилась. Прогуляться, когда впереди еще масса дел, когда прогулка эта нарушит им же самим установленный распорядок… Но ведь не поспоришь! С ним нельзя спорить. Те, кто отважились, поплатились работой. А ей работа нужна, у нее сын учится в медицинском, и, чтобы в одиночку вытянуть весь этот воз, приходится пахать как лошадь, набирать ночных дежурств и молча подчиняться.

Дверь в палату номер четырнадцать была чуть приоткрыта. Это могло означать только одно – главврач до сих пор не ушел. Ночь на дворе, а он все сидит с этой бедной девочкой. Неужели так за нее переживает? Неужели может хоть за кого-нибудь переживать?

Из полуприкрытой двери четырнадцатой палаты тянуло сквозняком. Наверное, она забыла закрыть форточку после проветривания. Дежурство сегодня какое-то заполошное, вся больница гудит, как растревоженный улей после учиненных главврачом репрессий. Подумать только, уволил сразу двух человек! Да за что? Фактически ни за что.

Сквозняком подхватило и слизало со стола лист назначений, Любовь Ивановна наклонилась, стараясь не обращать внимания на боль в пояснице, нашарила бумагу, уже разгибаясь, заметила, что дверь в палату раскрылась еще шире. Странно это. Сам же сегодня на пятиминутке кричал про ужесточение контроля за больными, а тут такая халатность. Посмотреть, что ли?

Прежде чем войти, Любовь Ивановна осторожно постучала. Просто так, на всякий случай, чтоб главврач чего доброго не разозлился. На стук никто не ответил. Ну и слава богу! Значит, ушел наконец.

Первое, что она увидела, это распахнутую настежь форточку и развевающуюся от порывов ветра штору, а потом под носком шлепанца что-то громко хрустнуло. Любовь Ивановна посмотрела под ноги и закричала.

Главврач лежал на спине, раскинув руки, запрокинув посиневшее лицо к потолку, а с тела его одна за другой вспархивали ночные бабочки.