Надев толстые лабораторные перчатки, хватаю цилиндр. Жар ощущается даже через огнеупорную ткань. Знаю, что сперва нужно дать капсуле охладиться, но я не хочу ждать.
Цилиндр выглядит так же, как и в прошлый раз. Откручиваю крышку по часовой стрелке. Внутри уже не звездная карта. Теперь там модель. Что же это?
У моделей не проработаны детали, нет текстуры. Но раз я понял, что именно они обозначают, значит, цель достигнута. Фигурка «Аве Марии» в длину три дюйма, а «Объект А» почти восемь. Ну и громадный же у них корабль!
А что за соединительная труба между ними? Она идет от шлюзовой камеры «Аве Марии» к центру ромба на корпусе «Объекта А».
Эридианцы предлагают встретиться.
Я разжимаю пальцы, и модель свободно дрейфует по отсеку. Учитывая прочность ксенонита, можно не переживать, что она попортится при случайном ударе. Надо ли соглашаться? Ведь я должен спасать планету. При всей уникальности встречи с разумными инопланетянами, стоит ли ради нее рисковать всем?
Эридианцы хорошо изучили астрофагов. По крайней мере, с успехом используют в качестве источника энергии.
И все же это космический аналог ситуации, когда незнакомец предлагает ребенку конфетку. Я хочу конфетку (информацию), но не знаю этого человека.
Какой у меня выбор? Игнорировать приглашение? Я бы мог продолжить заниматься своими делами, словно рядом нет никаких инопланетян.
Или планируют? Откуда ж я знаю. Нет, это же элементарно! Сначала нам нужно поговорить. Если у эридианцев есть хоть какая-то, даже самая незначительная, информация об астрофагах, тогда встреча имеет смысл. Да, я осознаю степень риска, но сама миссия «Аве Мария» – один большой риск.
Ладно. Как бы я поступил на их месте? Я эридианец. И хочу построить туннель, ведущий к странному кораблю землян. Но я не знаю, из чего сделан его корпус.
– Решено, – говорю я, обращаясь к самому себе.
Не знаю, хорошая ли это идея или, наоборот, кошмарная, но я собираюсь отколоть кусочек от корпуса «Аве Марии». Хватаю набор инструментов для внекорабельных работ.










