Проект «Аве Мария»

Локкен подалась вперед, нависая над столом.

– Тогда почему мы до сих пор не встречали живые организмы из других звездных систем?

– Понятия не имею! – Я даже привстал со стула. – Может, всему виной случайность.

– Как вы объясните разницу в строении митохондрии?

– Четыре миллиарда лет эволюции, шедшей своим путем.

– Хватит, – негромко произнесла Стратт. – Вы что здесь устроили? Научными знаниями меряетесь? Мы собрались не для этого. Доктор Грейс, доктор Локкен, пожалуйста, сядьте!

Я шлепнулся на стул и скрестил руки на груди. Локкен тоже уселась на место.

– Доктор Локкен, – начала Стратт, вертя шариковую ручку, – вы изводили правительства разных стран назойливыми требованиями, чтобы мне вставляли палки в колеса. Снова и снова. Изо дня в день. Я в курсе, что вы мечтаете участвовать в проекте «Аве Мария», но не допущу разжигания международного конфликта. У нас нет времени на политические интриги и имперские амбиции, которые всегда сопровождают крупнейшие проекты.

– Я тоже не рада нашей встрече, – призналась Локкен. – Я здесь, к своему и вашему огромному неудовольствию, только потому, что у меня нет иного способа указать вам на конструктивный недостаток «Аве Марии».

– Мы выслали предварительные чертежи, ожидая в ответ общие комментарии. А вместо этого нас в приказном порядке вызывают в Женеву, – со вздохом сказала Стратт.

– Ну так запишите мои слова под грифом «общие комментарии».

– Можно было ограничиться электронным письмом.

– Вы бы его удалили. Вам придется выслушать меня, Стратт. Это важно.

Стратт еще немного покрутила ручку.

– Ладно, я здесь, – сказала она. – Говорите.

Прочистив горло, Локкен произнесла:

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но «Аве Мария» – прежде всего лаборатория.

Лаборатория, которую мы можем послать на Тау Кита, дабы выяснить, почему эта звезда – и только она – не подверглась заражению астрофагами.

– Тогда, полагаю, вы также согласитесь, что бортовая лаборатория – важнейшая часть корабля?

– Да, – кивнула Стратт. – Иначе миссия бессмысленна.

– Я знаю, что в списке, – перебила Стратт. – Собственноручно его подписывала, давая добро.

– Большинство из перечисленного, – Локкен бросила листы на стол, – не будет работать в невесомости.

– Мы об этом подумали, естественно. – Стратт раздраженно закатила глаза. – Компании по всему миру выпускают специальные серии этого оборудования, рассчитанные на невесомость.

Локкен неодобрительно покачала головой.

– Вы хоть представляете, сколько подготовительных исследований проводилось при разработке электронных микроскопов? Газовых хроматографов? И всего остального из списка? Столетие научного прогресса возникло как результат многих ошибок и просчетов.