Я не собираюсь заново изобретать колесо. Достаточно лишь приделать его к новой машине.
– Да! – бодрюсь я. – Так-то лучше!
Нужно лишь смастерить коробку, в которой сможет поддерживаться венерианская атмосфера. Все самое сложное уже сделано благодаря Рокки.
Рокки! У меня резко кружится голова. Я сажусь на пол и опускаю голову между колен. На борту «Объекта А» такие же таумебы! В таких же ксенонитовых камерах! Все жизненно важные детали эридианского корабля, включая топливные баки, сделаны из ксенонита! Между таумебами и топливом нет никаких преград! Господи…
Я смастерил новый биореактор.
Переплываю в командный отсек. Двигатели вращения отключены, а петроваскоп настроен на максимальную чувствительность. От самой Тау Кита, как обычно, исходит хаотичное излучение на частоте Петровой. Но и оно довольно бледное. Звезда, сравнимая по яркости с нашим Солнцем, выглядит просто как крупная точка на ночном небе.
Я проверяю вычисления снова и снова, хотя их верность неоднократно подтверждали ежедневные наблюдения за перемещением Рокки. А теперь ничего не видно. «Объект А» бесследно исчез.
Он там совершенно один. Таумебы наверняка уже сбежали из биореакторов и просочились в топливные баки. Сожрали все топливо. Миллионы килограмм астрофагов уничтожены за какие-то несколько дней.
Рокки сообразительный. Скорее всего, топливо хранится в изолированных баках. Но они же из ксенонита, да? Увы.
Три дня. Если бы корабль потерпел аварию, Рокки устранил бы поломку.
Что бы ни случилось с «Объектом А», если бы его можно было починить, Рокки бы уже все починил.
Я обхватываю голову руками. Я могу полететь домой. Действительно могу. Вернуться и прожить до конца дней как герой. Статуи, парады и тому подобное. На Земле воцарится новый мировой порядок, потому что проблема топлива будет окончательно решена. Дешевая, доступная, возобновляемая энергия из астрофагов повсюду.










