8
0– Сколько ты прожил лет?
– Двести девяносто один год, – Рокки замирает, видимо, проверяя свои расчеты. – Да. Двести девяносто один земной год.
Ну ничего себе! Парень старше, чем Соединенные Штаты! Он ровесник Джорджа Вашингтона! Причем по меркам эридианцев Рокки вовсе не старик. Получается, на Эрид есть по-настоящему пожилые эридианцы, которые родились аж во времена открытия Колумбом Северной Америки!
– Да, это земная гравитация, – подтверждаю я.
Рокки переминается с ноги на ногу, от чего шар немного катается туда-сюда.
– Девять целых восемь десятых в секунду каждую секунду.
– Очень мощная гравитация, – замечаю я.
Впрочем, это не удивительно. Некоторое время назад Рокки подробно рассказывал об Эрид, в частности, о ее массе и диаметре. И я уже тогда понимал, что эридианская поверхностная гравитация примерно в два раза превышает земную. Но все же приятно убедиться в верности собственных расчетов.
– Итак, – говорю я, откидываясь на спинку пилотского кресла, – каков наш план? Летим к линии Петровой и соберем немного астрофагов?
– Да, конечно. – В самом деле, не сидеть же парню все время в шаре! – А где ксенонит?
Как эпоксидный клей! Только прочнее, гораздо прочнее.
– Интересно! Надо будет выяснить у тебя все про ксенонит.
– Все в порядке. Я не могу объяснить, как сделать думающую машину. Я ею просто пользуюсь.
– Сколько времени уйдет на твои конструкции из ксенонита?
– Хочу побыстрее начать работу.
– Земля в плохом состоянии. И ей все хуже и хуже. Я должен торопиться.
Семьдесят два года? Боже, хотел бы я, чтоб у Земли было столько времени! Увы, через семьдесят два года Земля превратится в безжизненную ледяную пустыню, и 99 процентов человечества погибнет.
Почему Эрид поражена слабее? Я недоуменно хмурюсь. Мгновение спустя у меня уже есть ответ: все дело в накоплении тепловой энергии.
– Эрид сильно горячее Земли, – говорю я. – Эрид гораздо крупнее, и ее атмосфера гораздо плотнее. Поэтому Эрид накопила в воздухе намного больше тепла. Земля остывает быстро. Очень быстро. Еще четырнадцать лет, и почти все люди умрут.
Голос Рокки становится монотонным, как и всегда, когда он предельно серьезен:
У меня вырывается тяжкий вздох. Рано или поздно пришлось бы ему рассказать.
– Я не полечу обратно. Я умру здесь.
Туловище Рокки содрогается.
– На моем корабле топлива хватило только на дорогу сюда. Больше нет топлива, чтобы вернуться домой. У меня только маленькие зонды, которые полетят на Землю с моими исследованиями. А я останусь тут.
– Потому, что на моей планете успели сделать лишь такое количество топлива.
– Спасибо. – Я стараюсь не задумываться о неминуемой гибели. – Ну что, давай ловить астрофагов? Я знаю, как мы можем собрать образцы.
