Проект «Аве Мария»

– Мы почти готовы, – со вздохом отчитался он.

Нажав кнопку рации, Стратт произнесла:

– Подлодка один, подтвердите готовность!

Леклер сверился со своим планшетом.

– Трехминутная готовность! – заявил он.

– Всем судам: Желтый уровень! – передала Стратт по рации. – Повторяю: желтый уровень! Подлодка два, подтвердите готовность!

– Невероятно, – сказал я Леклеру.

– Бог свидетель, как бы я хотел избежать этой ответственности, – грустно покачал головой он. – Знаете, доктор Грейс, я всю жизнь был неисправимым хиппи. Начиная с детства в Лионе и вплоть до работы в университете в Париже.

Я не приемлющий войну пацифист, пережиток прошлой эпохи мирных протестов.

Я ничего не ответил. Это был худший день в жизни Леклера, и единственное, чем я мог ему помочь – просто выслушать.

– Я стал климатологом, надеясь внести вклад в спасение мира. Остановить чудовищную экологическую катастрофу, в которую мы себя втягиваем. А теперь… вот. Необходимая, но такая жестокая мера. Вы тоже ученый и наверняка меня понимаете.

– Не совсем, – признался я. – Всю жизнь я, как ученый, устремлял взгляд прочь от Земли, а не на нее.

К своему стыду, я очень слаб в климатологии.

– Ммм… – промычал Леклер. – Западная Антарктида представляет собой нестабильную массу из снега и льда. Весь континент – фактически гигантский ледник, медленно сползающий в океан. Сотни тысяч квадратных километров льда.

– И мы собираемся его растопить?

– А метан – очень мощный парниковый газ, – заметил я.

– Гораздо мощнее углекислого газа, – кивнул Леклер и, взглянув на планшет, громко произнес: – Две минуты!

– Всем судам! Красный уровень! – радировала Стратт. – Повторяю: красный уровень!

Леклер вновь повернулся ко мне.

– И вот до чего я докатился. Защитник окружающей среды. Климатолог. Антивоенный активист. – Он посмотрел на воду. – И я собираюсь нанести по Антарктиде ядерный удар. Двести сорок пять ядерных бомб, предоставленных Соединенными Штатами, погружены на пятидесятиметровую глубину вдоль расселины в леднике с интервалом в три километра. И рванут все разом.

– Мне сказали, что радиационный выброс будет минимален, – мрачно сказал он.

– Да. Если это хоть как-то вас утешит, бомбы термоядерные. – Я плотнее запахнул куртку.

 – Предварительный взрыв урановой оболочки запускает гораздо более мощную реакцию термоядерного синтеза. И при основном взрыве выделяется лишь водород и гелий. От них радиации нет.

Леклер отрицательно покачал головой.

– Для этого понадобилось бы в тысячу раз больше производственных объемов, чем имеется в нашем распоряжении. Не забывайте, мы целый век жгли каменный уголь и нефть во всем мире и лишь тогда заметили, что это влияет на климат.

Он взглянул на планшет и продолжил:

– Время? – прервала нас Стратт.