Продана в жены

Очень уж хочется ему размазать Девина любым способом, да побольнее, на глазах у города. А я думаю… — он взглянул мне в лицо, заставив поднять голову и заправил прядь за ухо. — Думаю, подло мстить маленькой принцессе…

Когда я поняла, что он обо мне и сладострастный развязный шепот, больше подходящий для интимной встречи, мне предназначается, то отвернулась. Не от смущения. От обиды.

— Не называйте меня принцессой. Я скорее бастард, пользуясь вашим языком.

— Ну и что? Ты его дочь, не сомневайся, — уверенно сказал он. — Руслан заказывал расследование. Точно установлено, что девочка, рожденная снежной ночью в резиденции Девина молодой актрисой, ты.

Акушерка проболталась. Тебя искали, девочка, так, как Руслан собственных детей не искал.

— Что? — я прищурилась. — В какой резиденции? Я родилась в городском роддоме. Меня родила мама! Это ложь!

Я от удивления подавилась, а он только улыбался.

— Мама не актриса. Мы едва сводили концы с концами! Она где попало работала, уборщицей! На заводе! Какая актриса, вы ее видели? Видели… Видели, как она выглядела?

От боли за маму перехватило горло. Больно признавать даже про себя, что она плохо выглядела, а уж вслух… О том, в каком состоянии она была, как болела, я вообще не скажу.

— Вы ошиблись, — вновь повторила я.

Зверь только улыбался, щекотно гладя прядь, и я отпрянула. Если раньше внутренняя стрелка моих сомнений колебалась от плюса к минусу, и я не могла решить, мой отец это был или нет, то теперь убедилась, что меня просто с кем-то перепутали. Черт возьми, может, мама работала у Девина прислугой или уборщицей, помогала при родах той девушке, у нее и так слабое здоровье, а эта сцена окончательно подорвала ее психику.

Вот она и выдумала историю с моим отцом, когда сама забеременела. Я скорее в это поверю.

Даже спорить не буду.

— Ты меня порадовала, Лили, — продолжил Зверь. — Молодец… Серьезно подошла к нашему соглашению.

— Что еще? — Зверь заметил, как я маюсь.

— Разве мне не полагается вознаграждение?

Мне нужны деньги для побега и хоть на пару хрустящих купюр я могу рассчитывать? Зверь снова рассмеялся, но полез в карман.

— Зачем тебе? — добродушно поинтересовался он, медленно отсчитывая, словно от моего ответа зависело, сколько я получу.

— Девушке всегда нужны деньги, — пробормотала я. — Чтобы ни у кого не просить.

— Любишь быть самостоятельной? — в голосе снисходительное, но одобрение. — Молодец. Людей с головой в «Авалоне» нет, одни жополизы. Ты другая.

— Да, — горько сказала я. — Знаю цену деньгам.

Он отсчитал пять бумажек. Немного, но больше, чем информация того заслуживала. Я свернула деньги и сжала в кулаке — карманов у меня не было.

— Иди, — кивнул он, удобнее устраиваясь на диване.