2
0Служки переглянулись и, перебивая друг друга, вновь затараторили:
– Преподобный Сильвестр всяко лаялся и посохом грозился, дескать, стоять за веру православную в бою иноверцу можно, а в собор нельзя?
– Ну, раз промолчал, стало быть, пошли.
Под напряженными взглядами собравшихся у собора людей мы прошли в храм. Перед входом служки начали креститься, и мне тоже ничего не оставалось, как снять шляпу и осенить себя крестным знамением, слыша за спиной: «Ишь, как басурманина корежит!»
Посреди собора было устроено нечто вроде круглого стола, за которым сидели иерархи православной церкви и самые знатные бояре. Делегаты попроще теснились за ними по краям. У алтаря стояло кресло для ведущего прения князя Дмитрия Пожарского. Выйдя в круг между столами и поклонившись присутствующим, я вопросительно взглянул на Дмитрия Михайловича.
– Князь Иван Жигимонтович, – произнес он торжественно, – волею собора и всей земли Русской решили мы, что не хотим государя иной с нами веры и из иных земель. Тем более что никто из кандидатов не приехал на собор сам и не прислал своих представителей. Никто, кроме шведского королевича Карла Филиппа, коего персону представляешь ты.
Над собравшимися в соборе застыла звенящая тишина, а Пожарский после короткой паузы продолжал.
– Мы помним, князь, о твоих заслугах. О том, что ты выдал нам схваченного во Пскове самозванца, и о том, что бился вместе с нами с Ходкевичем. Знаем также, что ты спас от погрома воровскими казаками Вологду. Посему не хотим обидеть тебя отказом, прежде не выслушав. Говори, князь!
Не зная, как начать речь, к которой совсем не готовился, я на некоторое время завис. В голове крутилось нечто вроде «уважаемые товарищи депутаты», но, слава тебе господи, хватило ума такого не говорить.
– Русские люди! Вы собрались здесь, чтобы выбрать себе царя, – заговорил я сначала негромко, но все более возвышая голос. – Вы сами так решили, сами выбили иноземцев из вашей столицы и сами выберете того, кого сочтете достойным. Вы правы в том, что не хотите видеть своим царем иноверца. Не может в православной стране царем быть католик или лютеранин. Но королевич примет вашу веру. Он молод еще, и сердце его впитает истину, как земля после засухи впитывает живительную влагу. Он не участвовал в вашей смуте, и ему некому мстить за обиды. У него нет тут друзей, но нет и врагов. Многие из вас присягнули в свое время королевичу Владиславу, и хотя покойный Гермоген освободил вас от этой клятвы, он не раз еще придет с войной на вашу землю, пытаясь вернуть себе престол. Однако брат королевича Карла Филиппа один из могущественнейших королей в Европе и всегда сможет ему помочь, случись война.
– А Новгород? – подал голос кто-то из-за спины боярина Шереметева.
