2
0Только так ведь не всегда будет, и порох со временем найдется, и деньги, тогда Смоленск куда труднее отбить будет.
– Да ты что, князь, виданное ли дело, дожди идут, распутица, до зимы рукою подать, не получится ведь сейчас ничего.
– Эх, боярин, знаю, что не получится, но помечтать-то можно!
– Тьфу ты, господи прости, и не поймешь, когда ты, князь, серьезен, а когда шутишь.
– Шутки шутками, а когда тут утихнет, пришлите стрельцов или еще кого поляков забрать – мне они без надобности, а вам на своих обменивать. Опять же кормить мне их нечем, да и незачем, а вам надо.
– Сделаем, князь, сейчас скажу Минину, чтобы харчей вам подкинул, а как тут успокоится, так и ляхов заберем.
Едва мое разношерстное воинство тронулось в путь, я послал нарочного к Климу, чтобы готовились принять моих новых подчиненных. Варили еду, ставили палатки, поскольку внутри форта такая орава вряд ли поместится. Клим, как всегда, проявил похвальную распорядительность, и к нашему приходу горели костры под котлами, и в воздухе разносился ароматный запах, сводивший с ума изголодавшихся наемников и пленных. Вскоре они сидели вперемешку и жадно хлебали горячее варево кто из чего горазд. У одних оказались миски, другие приспособили свои шлемы, а у кого не нашлось ничего, хватали еду руками. Убедившись, что здесь все в порядке, я пригласил полковника и нескольких его офицеров пройти со мной внутрь форта, где отобедать со мной. Надо сказать, руководствовался я не только учтивостью. Струсь и его приближенные пользовались среди своих жолнежей непререкаемым авторитетом, и потому их надо было контролировать, чтобы не случилось какой беды. Увы, мои предосторожности мало помогли в этом случае. Беда пришла, откуда я ее меньше всего ждал.
Мы уже сидели за столом, когда в горницу вошел Клим, которого я послал приготовить все к торжественному обеду. Мне приходилось видеть Рюмина в разных ситуациях, мы дрались с ним бок о бок на качающихся палубах кораблей и на твердой земле. Я перевязывал его раны, когда молодой Юленшерна едва не отправил его на тот свет, и пил с ним обжигающий аквавит, когда он принес мне весть о рождении сына. Короче, я видел его и в горе, и в радости, но в тот момент он показался мне страшным.
– В чем дело, Клим? – спросил я его так, чтобы не слышали поляки.
– Беда, ваше высочество.
– Господа, – обернулся я к Струсю и его людям, – прошу меня извинить, но я присоединюсь к вам позже.
Вслед за мной из-за стола поднялись и вышли Кароль и Аникита, но я уже почти бежал за Рюминым, слушая его рассказ… Когда мы отправились утром к кремлю, в форте оставался только самый минимум драбантов, стоящих в карауле, и следить за наемниками, перебежавшими ко мне накануне, было некому.
