7
0А на третий день нашелся знакомец и опознал меня, да Дмитрию-то и выдал. Казаки уж колышек для меня строгали, а я богородице молился, да только он велел меня привести к нему сначала. Ну, я царевичу все как на духу и рассказал, и что Годуновым родня, и что людей, ему поверивших, лютой смертью казнил, и что раскаиваюсь в том злодеянии, однако не знаю, истинный он царевич или самозванец.
– Велел отпустить меня, сказал: «Сам посмотришь, царевич я или нет».
– Ну и что, посмотрел, каков он был?
– Каков, спрашиваешь? Не злой он был внутри, не то что Годунов. К людям своим заботлив был, с пленными без жесточи обходился, отчего многие на его сторону переходили. А если говорить начинал, то люди его слушали больше, чем попа в церкви.
– Ты его прямо святым рисуешь!
– Не-э, святым он точно не был – уж больно девок любил.
– Что, сильно лют был до них?
– Да нет, лютости в нем николи не бывало, говорю же, любил он их, ну и они его, куда деваться. Вроде тебя.
– Ты чего несешь? – чуть не остановил я коня от неожиданного сравнения. – Ты говори, да не заговаривайся!
– А ведь верно, похожи вы с ним, – продолжал не слушавший меня Вельяминов. – Оно, конечно, и лицом, и статью Дмитрий покойный плюгавец против тебя, а вот нравом вы схожи с ним. Ты природный государь, так и в нем, несмотря ни на что, порода чуялась. Ты к людям своим добр и к врагам без лютости относишься, и он таков был. Ты щедр да удачлив. Ну, точно…
– И закончу точно так же, если ты не угомонишься!
Городок, когда-то богатый и бойкий, а теперь совсем захиревший, встретил нас угрюмой тишиной. На давно не поправляемом и покосившемся от времени тыне, окружающем город, почти не было часовых. Лишь на колокольне стал стучать в било увидевший нас звонарь, сообщая жителям града о новой свалившейся на них напасти. Хмурые неприветливые люди смотрели на нас с подозрением, будто прикидывая, ограбим мы их только или еще и отнимем опостылевшую вконец жизнь. Расспросив жителей, мы поняли, что разбойники, обложившие данью местные земли, в городе останавливаться опасаются и прячутся по окрестным лесам. Лесов этих, понятное дело, никто не знает и проводником быть не может.
– Ну и чего делать? – спросил меня Аникита. – Покуда мы в городе, тати сии и носа не покажут, и в лесу мы черта разве найдем, а не их, если искать примемся.
– Разделиться надобно, – отвечал я ему, подумав. – Надо, чтобы тати решили, будто мы их искать отправились, а в городке оставили малые силы, вроде как для порядка. А чтобы ворам непременно напасть захотелось, надо сделать вид, что чего-то ценного привезли и прячем.
– А ничего! Амбар какой ни есть в городе занять и охранять покрепче. Да пару раз привезти чего по-темному, чтобы не видать было. Слухи-то и пойдут.
