8
0Генерал был крайне раздосадован как отступлением, так и гибелью полковника Горна. По возвращении у нас состоялся крайне неприятный разговор с глазу на глаз.
– Ваше королевское высочество! – без обиняков начал он говорить. – Как старший воинский начальник в здешних землях, я хочу знать, что произошло между вами и покойным полковником Горном. Мне доложили, что перед его гибелью вы крупно повздорили.
– Мой дорогой Якоб, – отвечал я как можно миролюбивее, – вас неверно проинформировали. Я действительно имел немало претензий к покойному, кои ему и высказал. Но ссорой я бы это не назвал, ибо упреки мои были вполне справедливы, что бедняга Эверт признал перед кончиной.
– Вот как? – саркастически воскликнул генерал. – И в чем именно вы упрекнули Горна?
– В измене шведской короне! – спокойно и твердо ответил я.
Якоб от неожиданности поперхнулся и некоторое время не мог говорить. Наконец, немного справившись со своим горлом, он прохрипел:
– Это очень серьезное обвинение, ваше высочество! Надеюсь, у вас есть основания для подобных обвинений?
– Да сколько угодно! Посудите сами, Якоб, у Горна был приказ идти на соединение со мной в Эстляндию. Причем приказ не кого-то, а короля! Вместо этого он, не имея ни припасов, ни артиллерии, ввязывается в такое проблематичное дело, как осада Пскова, и с блеском проваливает его, а следом и сливает всю кампанию в южной Эстляндии. Да-да! Именно сливает! К черту, к дьяволу, ко всем датским и норвежским троллям! И если это не измена, то что такое измена? Подождите, это еще не все. Несмотря на все усилия славного полковника Горна, мне все же удается разгромить поляков в сражении. Помимо всего прочего, мне достается архив перновского каштеляна, в котором помимо всего прочего неотправленное письмо гетману. В нем латынью по белому написано, что оный каштелян не может заплатить своим бравым жолнежам, поскольку все деньги заплатил некоему шведскому другу, чтобы тот не привел войска в Дерпт. А кто у нас не привел войска в Дерпт? Так что, если хотите знать, этот чертов русский стрелок сэкономил шведской казне деньги на веревку!
– Где этот документ? – напряженно спросил Делагарди.
– Я полагаю, в Стокгольме.
– Что слышали, друг мой, я отправил его принцессе Катарине, так что замолчать этот скандал не удастся.
– Совершенно с вами согласен!
– Послушайте, герцог!
– Я не знаю, что вы нашли в этих чертовых эстляндских лесах. Но точно знаю, что бедняга Эверт не был виноват! Он исполнял мой приказ!
– O-ля-ля! Неожиданно! А кроме вас об этом кто-нибудь знает? Если нет, то я рекомендую об этом помалкивать, ибо тогда шведским другом поляков станете вы, мой друг, а это было бы крайне печально.
