Престидижитатор Сталина

Ну, для начала девятнадцатого века нормальных, так что суточная добыча медленно, но неотвратимо приближалась к сотне тонн неплохой руды. В Ханино и окрестностях приближалась, а в Липецке добыча превысила уже двести тонн в сутки.

Там же, в Липецке, заработал второй рельсопрокатный стан, а жадные до денег лесоторговцы стали мне возить лиственницу непосредственно в Алексин, ведь за сажень я платил по полтине серебром, а обычная расшива за один рейс (то есть за пару месяцев) могла привезти и две сотни этих самых саженей — то есть возить «дрова» становилось не менее выгодно, чем, скажем, зерно: на камских лесосеках сажень лиственницы продавалась по пятаку, да и то если с погрузкой на расшиву считать. Так что в ноябре двадцать девятого паровозик дополз от Тулы до Липецка…

А летом тридцатого по этой дороге прокатился Император Всероссийский Николай. Посмотрел, что там и как, по заводам побродил. Вопросы позадавал — правда, большую часть вопросов задавали Егор Васильевич Карнеев и полковник Николай Сергеевич Дорофеев, но задавали они их так, чтобы Николай (который царь) понял, что тут, собственно, происходит и какая от всего этого польза для державы возникает. Умные профессионалы, так что после моих ответов Николай предложил мне и Луганским заводом «заняться». Ну а я, чтобы два раза не бежать, заодно попросил передать мне и «временно взятый под казенное управление» Кыштымский горнозаводской округ. Там-то полная задница наступила, после того как купец Расторгуев довел дела до восстания рабочих и разорился. И хрен бы с ним, но он и заводы на грань банкротства поставил, старовер неумытый…

Вообще-то я про Николая мало чего раньше знал, разве что помнил, что вроде он технологическому прогрессу благоволил. И, похоже, ему понравилось, что я за двенадцать лет буквально с нуля организовал производства, дающие России четверть чугуна и стали. И пообещал, изо всех сил делая честное лицо, за три года увеличить выпуск черных металлов минимум втрое. На самом деле мне это далось с огромным трудом, но я приложил все силы и не засмеялся. Ведь сейчас вся Россия выпускала чугуна и стали меньше двухсот тысяч тонн в год, а в Луганске я запланировал (уже) постройку шести домн, каждая из которых даст минимум пятьдесят тысяч…

Еще у меня в планах появились четыре небольших домны, такие же, как я в Ханино поставил. Только в Ханино их теперь две было, а четыре предстояло поставить аж в Нерченском Заводе: Карнеев выдал мне разрешение на добычу и переработку тамошней железной руды. После довольно долгих уговоров заняться пуском в этом глухом краю нового завода согласился Коля Засыпкин, ну а полсотни профессиональных мужиков из бывших своих крепостных он уже сам уговаривал.