Престидижитатор Сталина

Моя хитрость заключалась в том, что на полосе отчуждения губернские власти могли делать что пожелают. Обычно там строили какие-то постоялые дворы, трактиры для проезжающих — а я начал строить шахты. Причем — очень незаметно стал их строить: выкопанную землю высыпал на строящуюся «шоссейную дорогу», так что никакие отвалы или терриконы суть стройки (проводимой за высоким забором) не выдавали. А сами Борбринские — в поместье своем они и не появлялись, а управляющим было на все, что у дороги творится, вообще начхать. Откровенно говоря, относительно «не начхать» на шахту было лишь одному человеку: Андрюше Юреневу. Этот парень успешно закончил гимназию в Одоеве в прошлом году и пристроился на работу по постройке гипсовой шахты. Начальником стройки, так как других грамотных людей на эту должность не нашлось — и он очень старался не ударить в грязь лицом…

Алёна в конце концов меня достала. Не в смысле надоела, а в смысле заставила сделать для неё нужный механизм. Не только ей, конечно, нужный — но нужный именно ей в первую очередь.

Вообще-то с портными разного рода и разного уровня мастерства всё было очень неплохо, но жене надоело объяснять, в какую именно одёжку ей хочется одеть дочку, и, главное, почему. По её единственно верному мнению дочь следовало одевать красиво — но вот понятие о красоте у Алёны было несколько… оригинальное. Когда еще она занималась переписыванием разного рода текстов с телефона на бумагу, мне пришлось её с телефоном обращаться научить, а ведь там не одни лишь тексты были. Там были еще и фильмы…

Фильмов, правда, было немного: мои любимые «Сватовство гусара», «Ханума», «Ах, водевиль, водевиль», «Дуэнья» и «Собака на сене». А когда я ей объяснил, зачем она занимается переписыванием текстов — мол, скоро девайс сломается и больше ничего из него извлечь не выйдет — она лишь уточнила «почему сломается» и, выяснив, что исключительно «от времени», фильмы эти пересмотрела раз по сто. По моему, она их просто наизусть выучила — но и представление о «красивой одежде» у нее сформировались… кинематографические. Однако с изобразительным искусством у нее пока не сложилось (хотя она и наняла себе парочку учителей рисования), так что ей было проще самой сшить что хочется. А ручками шить — это занятие для очень терпеливых граждан, к коим супруга моя драгоценная не относилась.

Поначалу я Алёне сделал однониточную ручную машинку, которая «умела» цепным швом шить. Очень оказалась полезная игрушка — но цепной шов, если нитка посередине порвется, целиком расползается. То есть сметать что-то им можно, ну или зашить что-то по быстрому в полевых условиях — но всерьез ее использовать все же нельзя.

Короче, я стал для нее изобретать «нормальную» швейную машину.