Престидижитатор Сталина

На самом деле больше, но вся земля была давно выпахана, истощена — так что половина хоть как-то пригодных для сельского хозяйства земель всегда стояла под залежью (то есть лет на пять минимум выбывала из оборота), а половина оставшейся — под парами. А при нынешней урожайности на прокорм человека (причем любого пола и возраста) требовалась десятина посевов. А если иметь в виду и использование в рационах хоть какого-нибудь мяса, то уже минимум две десятины. До закупок на Псковщине у меня уже собралось около тысячи семей, прокорму подлежащих, так что из примерно двенадцати тысяч десятин земли восемь можно вычитать. А еще четыре тысячи можно вычитать потому что там подсолнух растет…

А еще ведь следует учитывать и такую «мелочь», что одна лошадка, без которой поля не вспахать, за сезон потребляет тридцать два центнера хотя бы овса — то есть урожай с двух десятин в хороший год. У меня уже было больше трех сотен лошадей, так я еще тысячу прикупил… Даже если я половину лошадок продам — ну хотя бы на мясо — то земли на всё не хватит даже если все залежи распахать. То есть хватит если пахать новыми плугами на глубину в четыре вершка да еще в поля удобрений натаскать откуда-то, причем плуги (стальные литые) у меня уже имелись в количествах вполне достаточных — но такой плуг даже по уже распаханному ранее полю мог тащить лишь першерон или две обычных савраски, а уж после вырубки кустов и деревцев на залежи его и четверка першеронов хрен протащит по корням…

Насчет першеронов у меня все тоже несколько неожиданно вышло. Рязанский уездный город Михайлов был, вообще-то, центром гужевого тракта их Воронежа в Коломну, а потому там насчет лошадей народ понимал конкретно. И неподалеку от города отставной капитан-артиллерист Арсеньев, из числа бравших Париж, держал небольшой конный заводик, на котором он как раз першеронов и разводил. Заводик был небольшой совсем, а лошадки у него очень недешевые получались и особым спросом не пользовались — так что еще в двадцать четвертом году он мне продал и поместье, и конный завод. Продать-то продал, но от дел не отошел: за полторы сотни рублей в месяц он с удовольствием остался заниматься у себя же в (бывшем) поместье любимым делом. С огромным удовольствием, поскольку я (и тоже с радостью) выделил денег на закупку им сотни кобыл-битюгов, которые должны были принести очень неплохих рабочих лошадок от его десятка жеребцов породы «большой першерон». Он, правда, думал, что я таких лошадей собираюсь в армию продавать пушки таскать, но те лошадки, которых он раньше вырастить успел, намекали, что в роли тракторов эти звери больше выгоды мне принесут.