Престидижитатор Сталина

В процессе обсуждения население Техаса сократилось примерно на тысячу человек, а к сороковому году почти двадцать тысяч американских поселенцев вернулись на родину — так как Жихарев запретил рабство в республике. Может, сам запрет рабства и не встретил бы всеобщего неодобрения, но когда Ваня Жихарев объявил, что отныне чероки и команчи являются полноценными гражданами республики и отныне их просто так грабить запрещено — американские поселенцы толпами повалили в США.

Что, впрочем, мало повлияло на демографию: к конце сорокового года там жило уже больше ста тысяч белых людей, из которых меньше десяти тысяч родным языком считали английский (и это не считая примерно такого же числа индейцев). Ну а я ни Николаю, ни Егору Францевичу об «исчезновении» столь большого числа «государственных крестьян» говорить не стал. Да и говорить-то было не о чем: убыло около пятидесяти тысяч, а прибыло (и не померло при родах) чуть меньше миллиона.

Тут было мексиканцы решили, что уж теперь-то можно будет и вернуть утраченные территории — но «умерла — так умерла». Бюджет Техаса, конечно, похудел аж на двадцать миллионов полновесных долларов, зато территория приросла бывшим мексиканским штатом Нуэво Мексико. Двадцать миллионов — это, вообще-то, овердофига: все население США на эти деньги почти месяц кормить можно. А всех русских «государственных крестьян» — вообще месяца три, если не полгода. Однако деньги-то есть нельзя, так что кровью и потом заработанное на постройке железных дорог в Европе я отдал мексиканцам со спокойной совестью. А мужики — они сами себя прокормят. Если я научу их, как это сделать…

Подозреваю, что у кого-то (не будем показывать пальцем, но фамилия этого кого-то была Канкрин) родилась идея передать мне в управление казенных крестьян в значительной степени от того, что я сам казенных денег не воровал и другим не давал. Да и Александр Христофорович помощь в покупке крестьян решил оказать потому что твердо знал: я с подрядчиками не работаю потому как все они воруют. Я даже слышал (в далеком прошлом будущем), что Николай говорил сыну, что в России не воруют только двое — сам император и его сын. Но если он это и говорил, то все же ошибался.

Ещё у меня в деревнях не воровали, и даже в деревенских магазинах у меня не воровали. Вообще не воровали. Потому что Игнатьев, отправляя очередную группу продавцов по рабочим местам, их выстраивал и популярно объяснял:

— Читать, писать и считать вас научили, и работе обучили не очень тяжелой. Но работа хоть и не тяжелая, однако весьма для Державы нашей важная. И для Никиты Алексеевича тоже важная, а потому ежели кто решит, что ему платы за эту работу не хватает и возжелает нечестным путем свой карман пополнить, то тех будут наказывать. Строго наказывать.