Сиделка

— Доброго здоровьичка, милорд, — поклонился он магу. — Никак, вы нашу Кейт привезли?

Каллеман посмотрел на него с непонятным выражением, небрежно кивнул и, не отвечая на вопрос, вскинул руку и пробормотал заклинание.

— Всего доброго, лорд Каллеман, — попрощалась я, глядя, как маг исчезает в сверкающей дымке портала. В душе шевельнулось какое-то непонятное чувство, но я постаралась его заглушить и с улыбкой обернулась к хозяину «Серой утки».

— Ну, иди сюда, — Папаша Дюк приветливо распахнул объятья. Его морщинистое лицо сморщилось еще больше, густые, кустистые брови поднялись домиком, а в выпуклых зеленых глазах сверкнули слезы. Мой добрый, сентиментальный друг…

Я улыбнулась шире, шагнула на крыльцо и оказалась прижата к ярко-красной суконной жилетке. В щеку впечаталась крупная роговая пуговица, дыхание сперло от крепкого запаха пота, но все это было мелочью. Душу затопила радость — я попала домой.

— Побледнела, похудела, — гладя меня по спине, ворчал огр. — Совсем девчонку заездили, маги недоделанные. Ну ничего. Мы тебя быстро откормим. Ух, какое у меня сегодня жаркое из кролика! Объеденье!

— Жаркое? Это я вовремя вернулась!

Я крепче обняла хозяина «Серой утки», с удивлением отмечая, что за то время, что мы не виделись, он еще больше раздобрел и раздался вширь.

— Ну, пойдем, — распахнув дверь, позвал Папаша Дюк, — чего на улице топтаться?

Он пропустил меня внутрь, и я тут же оказалась в могучих объятиях Тильды.

— Хвала Единому, живая! — выдохнула подавальщица.

— Я тоже рада тебя видеть, Тиль, — улыбнулась в ответ.

— Ох, Кейт, так мы за тебя переживали! — подключилась Бетси. — Как этот маг тебя увел, места себе не находили. Хорошо, что ты вернулась.

— Растрещалась! — недовольно нахмурился Папаша Дюк. — Посетители ждут, а им лишь бы от работы отлынивать. Ступай наверх, Кейт, твоя комната свободна, я ее никому не сдавал, ждал, когда ты появишься.

— Я говорила, что люблю тебя?

— Иди уже, — хмыкнул огр и повернулся к Тиль. — А ты давай, дуй на кухню. Собери Кэтрин поесть.

Подавальщица кивнула и исчезла за раздвижными дверями, а Папаша Дюк привычно потрепал меня по голове, и я почувствовала, как тепло стало на душе от этого отеческого жеста.

— Вечером керколь затоплю, — пообещал Папаша Дюк, легонько подталкивая меня к лестнице. — И веники дубовые запарю.

Он снял с плеча кухонное полотенце и нарочито грозно зыркнул на Бет.

— А у тебя что, работы нет? — пророкотал огр. — Вот, ресовы бабы, только дай уши погреть!

— Обижаете, хозяин, — притворно насупилась Бетси. Она поправила наколку и, покачивая бедрами, направилась к столикам. — Как вы орете, так вас на той стороне Майры глухой услышит.

Я усмехнулась.