Сиделка

Добротная, из светло-серого фетра, она выглядела в его руках какой-то неприкаянной, если можно было так сказать про обычную вещь. Я окинула гостя быстрым взглядом. Седые волосы, яркий румянец на щеках, морщины в уголках глаз и на лбу, усталый взгляд. На полу рядом с незнакомцем стоял небольшой кожаный саквояж.

— Ты новенькая? — увидев меня, торопливо спросил тер, и тут же, не дожидаясь ответа, поспешил вручить мне собственный головной убор. — Держи. Лорд Каллеман здесь?

Он нервным жестом поправил галстук.

— Недавно уехал.

Я поставила графин на столик и направилась к гардеробу.

— Подожди, — остановил меня тер, вспомнив, что нужно снять еще и верхнюю одежду. — Вот, возьми, — он отдал мне свое пальто и задумчиво пробормотал: — Да, незадача! Не слышала, граф обещал зайти?

— Нет, тер…

Я вопросительно посмотрела на гостя, намереваясь узнать его имя. Кое-какие соображения на этот счет у меня были, но хотелось убедиться наверняка.

— Тер Кауниц, — рассеянно представился мужчина. Мысли его явно витали далеко и от меня, и от происходящего вокруг. — Значит, лорда Каллемана нет, — еще раз повторил он.

— Нет, тер Кауниц.

Я убрала одежду гостя в гардероб и вернулась.

— Плохо, — задумчиво заметил доктор.

Он с сомнением посмотрел наверх, словно решая, стоит ли подниматься к больному или нет, а потом, собрался с духом и направился к лестнице.

— Ты вот что, милая, — миновав пару ступеней, обернулся он ко мне. — Пойдем-ка со мной.

По лицу тера было понятно, что предстоящий визит к графу его не радует, и оставаться наедине с Горном доктор не больно-то расположен.

— Хорошо, тер Кауниц, — согласилась я.

Мне и самой хотелось послушать, что скажет врач. Все-таки он должен был знать, где и чем ранили его пациента. Мне-то милорды вряд ли расскажут, а вот от доктора скрывать подробности не станут. Прихватив графин, я припустила за тером. Тот шел не торопясь, крепко держась за перила и сосредоточенно глядя прямо перед собой. Я поневоле обратила внимание на дорогую ткань его костюма, на туфли из лакированной кожи, на белоснежные манжеты рубашки. Что ж, доктора в Дартштейне не бедствовали, это факт. А уж те, что практиковали среди аристократов, и подавно.

Я незаметно вздохнула."

"При всех моих знаниях и упорстве мне никогда не достичь подобного уровня. Мир Дартштейна жесток. Будь я хоть трижды талантлива и умна, это ничего не изменит. Магия… Магия, полученная или нет при рождении, навсегда определяет судьбу любого дарта. Самым высоким уровнем силы обладают высшие аристократы, так называемая Первая Когорта, люди, приближенные к королю. В Дартштейне они считаются элитой, и совершенно недосягаемы для простых смертных. Высокомерные, надменные, исполненные осознания собственной важности.